Логотип "Православіє в Україні"
Отримування розсилки на e-mail

Вы здесь

Спикер УПЦ на «Эхо Москвы» об отношении Церкви к новым властям

Версия для печатиВерсия для печати
27 лютого 2014 | Інтерв’ю

КСТАТИ. Интервью спикера Украинской Православной Церкви протоиерея Георгия Коваленко было дано журналисту "Эхо Москвы" Алексею Голубеву с часу до двух ночи в машине на площади между Софией Киевской и Михайловским Златоверхим, в день, когда Священный Синод избрал Местоблюстителя и сделал Заявления.

«Это был день 4 прямых эфиров от 40 мин до 2 часов каждый (Громадське ТБ, ЕРА-ФМ, телемарафон "Небесна сотня" на 5, "Свобода слова" на ICTV). Между эфирами была панихида на месте гибели людей и достаточно эмоциональное общение с людьми», - пишет на своей официальной странице в Фейсбук спикер УПЦ.

Послушать интервью протоиерея Георгия Коваленко: echo.msk.ru/sounds

     

 прот.Георгий Коваленко            Алексей Голубев

РАСШИФРОВКА:

А. ГОЛУБЕВ: Здравствуйте. В эфире «Эхо Москвы» протоиерей Георгий Коваленко - руководитель пресс-службы Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Здравствуйте, отец Георгий. 

Г. КОВАЛЕНКО: Добрый день. 

А. ГОЛУБЕВ: Я не могу не спросить вас о состоянии здоровья, о самочувствии Митрополита Владимира. Скажите, пожалуйста, как он себя чувствует, где он находится и что с ним? 

Г. КОВАЛЕНКО: Блаженнейший Митрополит в больнице. В середине декабря была сделана терапия. К сожалению, до сих пор Блаженнейший не может говорить, не может подписывать документы. Смотря на ту ситуацию, которая у нас в стране, и то, что необходимо принимать общецерковные решения, делать заявления от имени всей Церкви, они должны быть каноничные, легитимные. Было заседание Священного Синода, и на этом заседании был избран Местоблюститель Митрополит Киевской кафедры Высокопреосвященнейший Онуфрий, митрополит Черновицкий и Буковинский. 

А Блаженнейший Митрополит Владимир остается нашим Предстоятелем, это титул и должность пожизненная. Мы поминанием его в богослужении первым, вторым поминаем митрополита Онуфрия. И теперь фактически управление Церкви находится в руках Священного Синода, который возглавляет Местоблюститель. Если, даст Бог, Блаженнейший выздоравливает и сможет служить, сможет подписывать документы, принимать решения, то тогда он вернется к своим обязанностям. Если же Господь призовет нашего Предстоятеля, то после 40 поминальных дней будут назначены выборы нового Предстоятеля Украинской Православной Церкви. 

А. ГОЛУБЕВ: Отец Георгий, почему именно в эти революционные дни, когда власть в стране поменялась, появилась необходимость избрать срочно нового человека? Поменялась в стране власть – и буквально в этот же день избирается новый исполняющий обязанности Предстоятеля Украинской Церкви. 

Г. КОВАЛЕНКО: Во-первых, епископы собрались, посетили Блаженнейшего. Они оценивают ситуацию как сложную. И важно в этот момент делать заявления от имени всей Церкви. А в данной ситуации от имени всей Церкви может говорить либо Предстоятель, либо Священный Синод. Для того чтобы Священный Синод говорил от имени Церкви, нужно, чтобы он был собран и это собрание было признано Церковью как Священным Синодом. Ситуация в такой непростой обстановке в Украине. 

Священный Синод сделал обращение к власти, сделал обращение к верующим, ответил на предложения «Киевского патриархата», что от нас и люди требовали, и СМИ очень много об этом говорили. И все-таки Блаженнейший не служил на Рождество, на Крещение, на Сретение. Приближается Великий пост. Это уже продолжительный срок. Мы надеялись, что вот-вот Блаженнейший сможет вернуться хотя бы в монастырь в Феофании, чтобы хотя бы присутствовать на богослужении. Это было бы уже видимым знаком для всей Церкви. 

В такое сложное время Церкви необходим предстоящий молитвенник. Вот таким молитвенником является митрополит Онуфрий. Т.е. это человек, который известен тем, что он непререкаемый духовный авторитет. Т.е. с административными вопросами нет проблем: есть управделами, работают все канцелярии, Синодальные отделы. А есть вопрос с молитвой.

Вот с чего начал митрополит Онуфрий? Я подошел к нему, предложил провести брифинг для СМИ после этого назначения, а он мне ответил: «Не время сейчас разговаривать, сейчас время молиться». 

И в этом смысле общество, наверное, хочет от Церкви даже не пламенных речей и проповедей, а хочет видеть, что есть, действительно, уже седовласые старцы, умудренные духовным и жизненным опытом, которые молятся и слово которых авторитетно для всей Украины. 

А. ГОЛУБЕВ: Почему именно вл.Онуфрий? Это решение было неожиданным для тех, кто следит за новостями Церкви на Украине. 

Г. КОВАЛЕНКО: Это решение принималось Священным Синодом тайным голосованием. И это решение сразу же было очень положительно воспринято Церковью. Ведь самое главное — не почему и не каким образом, а принимается ли это церковным народом, приводит ли это к радости духовной или к духовной тревоге.

На сегодняшний день людей тревожит два вопроса. А что с Блаженнейшим? Синод сказал, что Блаженнейший - Предстоятель до последних дней своих жизни. А кто за него? Митрополит Онуфрий. Всё, все спокойны – и в Крыму, и в Закарпатье, и на Волыни, и на Слобожанщине, и в Киеве. Т.е. это тот человек, который, как Блаженнейший в 1992 году в среде Украинской Православной Церкви, которая очень неоднородна, вызывает у всех уважение и приемлем. 

А. ГОЛУБЕВ: Кажется со стороны, что новая власть надавила на Украинскую Православную Церковь и заставила выбрать нового человека, который будет освещать конкретную позицию по отношению к происходящему на Украине. 

Г. КОВАЛЕНКО: На Украине сейчас всё очень быстро происходит. Никакого отношения власть к этому не имеет. Наоборот, Церковь может принимать такие решения, как раз исходя из собственных интересов. Ведь буквально два дня перед этим, даже день перед этим, ночь перед этим мы переживали из-за возможных провокаций. И как раз самооборона Майдана обеспечила охрану Лавры. Правый сектор, о котором говорили в российских СМИ, официально заявил, что не собирается ничего захватывать. И мы с разрешения их пресс-секретарю распространить информацию, что он вообще москвич, гражданин России и верующий Украинской Православной Церкви. И все заинтересованы в Украине, чтобы не было провокаций и был мир. 

В этом смысле даже присутствие митрополита Онуфрия в Лавре – это очень важный момент, потому что он известен тем, что у себя на Буковине создал такое количество монастырей, которое превышает довоенное число. А революции там не было вообще. Это тоже важно.

Лавра – духовный центр. И очень важно, чтобы духовный авторитет Лавры был на высоте. Как раз митрополит Онуфрий – это человек, который имеет такой авторитет. Мы все радуемся, что он отныне поселяется на территории Киево-Печерской Лавры. 

А. ГОЛУБЕВ: Патриарх Московский и всея Руси Кирилл призвал «Киевский патриархат», непризнанный, вернуться в лоно Матери-Церкви, объединиться. В свою очередь Филарет, глава непризнанной УПЦ КП, призвал Украинскую Церковь Московского Патриархата соединиться в Поместную Церковь. Как Вы комментируете эту ситуацию? 

Г. КОВАЛЕНКО: В этих призывах нет ничего нового. Действительно, они звучат не первый раз. Возможно, на этом фоне они звучат как-то иначе. Но очень важно было в этот момент канонически правильно создать комиссию, которая начнет реальный диалог о путях преодоления раскола в Украинском Православии. У нас сформированные позиции - и у "Киевского патриархата", и у нас. 

Наша позиция, она еще раз была озвучена Патриархом Кириллом, что без нарушения канонов это должно происходить. Мы за эту каноничность боролись много лет, для нас это принципиально. Есть принципиальные позиции в "Киевском патриархате". Но, знаете, то, что невозможно людям, возможно Богу. И диалог – это всегда лучше, чем конфронтация. 

С другой стороны, моя позиция такова, что сейчас говорить о каком-то немедленном соединении, присоединении, воссоединении абсолютно бессмысленно. Это то же самое, что требовать сейчас от всех партий соединиться в одну. Разбитую чашку очень трудно склеивать и не всегда нужно. 

Сейчас вопрос нашей Украинской Православной Церкви. На сегодняшний день за 20 лет мы поняли, что единство Церкви, которое было разрушено в 1992 году и которое было сохранено Блаженнейшим Митрополитом Владимиром в течение 20 лет, это ценность, которая выше наших политических, языковых, региональных, социальных, любых иных разногласий. И в этот сложный период, при условии болезни Блаженнейшего, Церковь прошла этот период без внутренних потрясений, без внутренних разделений. Фактически мы понимаем ценность этого единства. Точно так же мы понимаем ценность единства Русской Православной Церкви. 

И это единство общей купели, Киевской Крещальной. И это единство в том же Патриархе, который Киевский Митрополит, уехавший на восток. Т.е. он-то преемственность свою ведет от Киевского Митрополита. И два первых патриарха, которых вы именуете Московскими, на самом деле носили титул митрополитов Киевских. И это тоже преемственность, это связь, это история. Более того, это единство защищалось в течение 20 лет, выросло поколение, которое считает это очень важной ценностью. И разрушать это единство не нужно. 

Более того, пример "Киевского патриархата" нам показывает, что за 20 лет не произошло признания "Киевского патриархата", и никто в Украинской Православной Церкви не хочет совершать каких-то действий, которые бы привели фактически к утрате признания единства всего Вселенского Православия. Тоже важно. Некоторые Поместные Церкви не так дорожат этим единством, а ради каких-то своих интересов то прерывают общение между собой, то угрожают этим. А для нас в Украине приезд каждого предстоятеля Поместной Церкви или как у нас было 1025-летие Крещения Руси – впервые в истории 9 предстоятелей Поместных Церквей, представители всех Поместных Церквей, для нас это высочайшая ценность. 

Поэтому я думаю, что мы обязаны вести диалог, мы обязаны искать пути восстановления единства единоверных братьев в Украине. Но надо не просто обозначать свои позиции, нужно действительно искать этого единства, этого мира и делать это в духе евангельском, а не политическом, не на политическую повестку дня и без нарушения церковных правил, чтобы не было потом проблем с признанием тех решений, которые будут приняты Церквами. 

В этом смысле должны участвовать все, но все должны не искать объяснений, почему это невозможно, а реально искать выходы. Для этого нужно собираться, вести диалог, общаться и с церковным народом. А народ в Украине, как вы видите, все-таки требует, чтобы с ним считались. И нужно считаться с духовенством. А решения будут принимать епископы, которые должны знать, что это решение должно быть рецепиировано народом. Как сейчас решения Верховной Рады фактически рецепиируются Майданом, так в Церкви народ должен рецепиировать решения священноначалия. 

А. ГОЛУБЕВ: Очевидно, что УПЦ КП, за ней Католическая Церковь, Греко-Католическая Церковь, заняла изначально в этом политическом противостоянии определенную позицию – она встала на сторону оппозиции и на протяжении нескольких месяцев противостояла вместе с повстанцами власти. 

Г. КОВАЛЕНКО: Мне трудно комментировать позицию церквей. Мне проще прокомментировать нашу позицию, и она как раз исходит из того, что Украинская Православная Церковь является в Украине самой большой религиозной организацией, которая является доминирующей религиозной организацией во всех регионах Украины, кроме трех областей. И в этом смысле Украинская Православная Церковь чувствует свою ответственность за всю страну, за весь народ. Более того, мы прошли период разделения 90-х годов, который тоже проходил по многим политическим признакам, и мы сделали из этого определенные выводы. 

Мы пережили 2004-2005 гг. и тоже сделали определенные выводы. Наша позиция – это позиция, которая формировалась в течение 20 последних лет. Один из промежуточных результатов – это осуждение политического православия. В 2007 году Церковь призвала политиков и верующих не привносить в церковную ограду политических лозунгов или не использовать амвон для политической проповеди. Точно так же Церковь лишила церковного благословения и призвала не использовать религиозную символику и риторику в политической борьбе. Это наша принципиальная позиция. 

К нам тоже обращались представители оппозиции в самом начале с предложением поставить молитвенную палатку на Майдане. Они даже готовы были для нас, как Церкви канонической, поставить отдельную палатку, не все вместе, а отдельно для вас. И мы, посоветовавшись, решили, что наша позиция однозначная – если мы не благословляли палатку возле Верховной Рады, когда там были протесты наших верующих против ИНН, помните, там была палатка, и она не имела благословения, точно так же мы не будем благословлять палатку здесь. 

Мы сказали, что Майдан, площадь — не место для богослужения. Это политический процесс. В Киеве открыты храмы, монастыри – пожалуйста, иногда отходите от площади, от места протеста и помолитесь. Но одновременно Церковь сразу же открывала двери храмов, когда нужна была помощь людям, т.е. делала дела милосердия. Наше духовенство постоянно присутствовало на Майдане, но как граждане, не совершая там богослужений. Когда меня пригласили, по благословению священноначалия я говорил со сцены Майдана в самом начале и озвучил позицию Украинской Православной Церкви в видении этой ситуации. 

Мы, наверное, единственная религиозная организация, которую слушают на всех Майданах. Если бы меня позвали на анти-Майдан, и там бы меня слушали. И когда началось вооруженное противостояние, именно наши три монаха вышли и стали между баррикадами. И на 22 часа оно прекратилось. Первое, когда еще не было убитых людей. Господь давал 22 часа, чтобы решить все вопросы. Но политики, власти, люди не вразумились. И когда возобновилось противостояние, когда вновь полетели коктейли Молотова, вновь начали стрелять из-за щитов в людей, бросать гранаты, т.е. использовать монахов как живой щит, они развернулись, крестным ходом и ушли, и ни один человек не пострадал. 

А там, между прочим, стояли люди, я лично знаю многих, мы с ними общались, это люди с абсолютно разными, противоположными политическими взглядами. Но они как христиане сделали свой выбор этого места между. Есть хорошее стихотворение Максимилиана Волошина «Гражданская война», вот там о том, что стоять нужно между баррикадами и молиться за тех и за других. Мы там стояли, сначала повернувшись в одну сторону иконами, а потом через полчаса поворачивались в другую сторону. И это церковная позиция. 

Мне кажется, многим украинским конфессиям тоже надо чувствовать ответственность за всю страну, а не только за ее часть. Нужно тоже избавиться от желания быть замполитами, политруками, а не пастырями. Хотя справедливости ради нужно сказать, что свою лепту в то, чтобы максимально сделать невозможным это насилие, внесли все церкви, в том числе те, которые стояли на Майдане, молились на Майдане. И в этом смысле, мне кажется, у нас была консолидированная позиция на уровне всех церквей. У нас работает реально Всеукраинский совет церквей. И так получилось, что именно в этот период Украинская Православная Церковь в нем была председательствующей. И Всеукраинский совет церквей с самого первого дня категорически сказал о неприятии любого насилия. И это была принципиальная позиция. 

А. ГОЛУБЕВ: Отец Георгий, но насилие свершилось с двух сторон. Как Церковь относится к тому, что, не смотря на призывы Церкви, революция и насилие свершились? 

Г. КОВАЛЕНКО: Можно что угодно говорить о людях, которые были доведены до определенного состояния, но власть ни при каких условиях не имеет права стрелять в мирных граждан. 

А. ГОЛУБЕВ: Я видел мирных граждан («мирных» в кавычках), которые стреляли в милицию. 

Г. КОВАЛЕНКО: Я тоже стоял там. И я сейчас не хочу обсуждать эту ситуацию. Почему? Потому что я считаю, и последний Священный Синод осудил применение силы, осудил эту стрельбу снайперов по людям. У власти есть определенные обязанности не нарушать закон. Если его нарушают люди, должна быть такая власть, которая может в рамках закона решить все вопросы. Во всем, что происходит в стране, я считаю, виновата власть. При этом оппозиция – это часть власти. Это единый механизм, единый организм. Я не хочу говорить о политике, я не люблю эту тему. Я считаю, что это не наше дело, наше дело – молиться, и мы это делали. 

Мы обсуждали насилие со всех сторон, мы осуждали любое проявление убийства. Но когда погибли люди, мы молились за всех, не разбирая – военнослужащие это или протестующие. Потому что это величайшая трагедия для нас, для украинского народа, и поэтому для нас очень обидно и больно слышать от россиян, что мы здесь все фашисты, нацисты, бендеровцы. Мы сейчас в народе прочувствовали заповедь «не убий». Фактически из пост-атеистов прошли уже этот этап ветхозаветный. Но Христос, если помните, говорил в Нагорной проповеди: «Вы слышали «не убий». Вот прочувствовали «не убий», что это значит. А я говорю вам: кто скажет на брата своего «безумный», тот заслуживает Геенны огненной». 

На самом деле начинают убивать не винтовки, не огнестрельное оружие, а убивать начинают слова, когда человек уже не видит в другом человеке человека, когда он видит в нем фашиста, титушку… Что там еще используется, какая терминология? Когда фактически это ярлык, который обезличивает и приводит к этой ненависти, приводит к этому противостоянию. Мы должны вновь увидеть друг в друге братьев и сестер, увидеть друг в друге единокровных, единоверных людей. И всякий, кто сейчас вешает ярлыки на любую сторону, он сейчас вновь подливает масла в тот огонь, который еще до конца не затух. 

У нас начитается сейчас Великий пост. А у нас сейчас Прощенное воскресенье. Мы, православные христиане, должны просить друг у друга прощения, примириться. Знаете, как это непросто в этой ситуации. И эти слова перестают звучать так, как они обычно звучат в храмовой проповеди. И вот сейчас в эфире одного из каналов я это говорил вот таким уже образом, что примириться, примирение – это не значит освобождение от ответственности за преступление. На самом деле тогда наступает примирение у преступника с жертвой, когда преступник в тюрьме. 

А. ГОЛУБЕВ: Революционеров никто не собирается наказывать. Революция победила. 

Г. КОВАЛЕНКО: Я сейчас не хочу говорить про оппозиционеров или про власть. Я хочу сказать, что всякий, кто отдавал приказ и стрелял в людей – с любой стороны, - это человек, на котором нет Божьего благословения, и ему лучше отсидеть в тюрьме за это, чтобы получить Божье милосердие, а не Божью суровость. 

А. ГОЛУБЕВ: Как Церковь будет относиться к тому, что сейчас площадь переименуют в Героев небесной сотни, т.е. тех людей, которые шли с оружием на беркутовцев, а беркутовцы, которые погибали, объявлены врагами. 

Г. КОВАЛЕНКО: Насколько я знаю, о всех погибших молятся вместе одинаково. И по всем каналам показывают похороны и в Крыму, где есть военнослужащие, и во всех других регионах, где есть мирные люди. Т.е. похороны показывают все. И когда каждый день по Майдану носят гробы… Вот то, что вы говорите, это такая риторика, мы ее не понимаем. Возможно, пройдет какое-то время, и всё, что вы спрашиваете, нам будет понятно. 

А сейчас у нас, действительно, время траурное, и Украинская Православная Церковь предложила, во-первых, на Масленице отменить все развлекательные массовые мероприятия, потому что 9 дней будет по погибшим, и продолжить траур до Пасхи. Потому что перед Пасхой будет 40 дней. Нам нечего праздновать, нечего веселиться. У нас братоубийственный конфликт, в котором пострадали все. Мы говорим сейчас о 80, о 100 погибших. У нас несколько тысяч раненых. Это как получилось? Это кто сделал? 

Поэтому давайте сейчас отдадим этот суд и оценки в руки юристов. Но нам сейчас нужно искать пути восстановления гражданского мира в стране. И Церковь об этом мире молится, и будет молиться, и будет делать всё возможное для того, чтобы никогда больше в Украине брат не стрелял в брата, чтобы фактически не отдавались такие приказы. Хотя мы все понимаем, что Господь нам не обещал рай на земле, не обещал справедливого общества. Поэтому наше обращение к каждому конкретному человеку. Потому что заповеди касаются не всех в целом. Хотя это тоже идеально было бы, если бы все их выполняли. Заповеди касаются каждого из нас. 

А. ГОЛУБЕВ: Синод Украинской Православной Церкви очень долго заседал. Что там обсуждалось? Какое отношение сформировано к новой власти? 

Г. КОВАЛЕНКО: Предложение о трауре – это одно из предложений к новой власти. Церковь фактически сделала обращение к новой власти, сказала о необходимости сохранить целостность Украины и фактически напомнила, что как раз Украинская Православная Церковь есть одна из тех структур, которая объединяет всю Украину. Это то, что мы можем нашему народу, обществу предложить. Мы там откровенно сказали о том, что любые попытки сейчас каких-то действий, которые могут привести к разделению РПЦ, они могут привести к еще более трагическим разделениям в Украине. Церковь однозначно осудила применение насилия к людям. 

А. ГОЛУБЕВ: Это вопрос идеологический. Вы осудили насилие со стороны власти? 

Г. КОВАЛЕНКО: Если по сути, по духу заявления, Церковь осудила применение предыдущей властью насилия по отношению к людям. 

А. ГОЛУБЕВ: Нет ли какого-то давления со стороны новой власти на Украинскую Церковь? 

Г. КОВАЛЕНКО: На сегодняшний день нет никакого давления. Более того, мы благодарны православным лидерам оппозиции. Потому что когда возникла угроза провокаций вокруг Киево-Печерской Лавры, и Петр Порошенко, он реальный прихожанин нашей Церкви, и Виталий Кличко, который прихожанин Лавры, тоже реальный, и самооборона Майдана, и правый сектор, они как раз обеспечили. Хотя в социальных сетях и даже со сцены Майдана звучали призывы идти на Лавру, но люди собрались, и порядок обеспечила как раз самооборона Майдана, которая дежурила вместе с верующими. И не было ни одной стычки. И через два дня двери Лавры… Они и так были открыты для людей, только с машинами были проблемы, но уже на входе в Лавру, в монастырь сейчас нет ни одного человека, и ворота Лавры, кроме ночного времени, как это обычно, открыты настежь. В этом смысле мы можем быть только благодарны, что не было никаких провокаций в эти достаточно сложные дни в Киеве. 

А. ГОЛУБЕВ: Правильно я понимаю, что в данный момент вокруг Лавры вообще всё спокойно? 

Г. КОВАЛЕНКО: В данный момент вокруг Лавры всё спокойно. Семинаристы не спали всего одну ночь, а уже к следующему дню этот вопрос не стоял. Ситуация наэлектризована. Любые неосторожные действия или заявления могут фактически людей вновь взорвать или спровоцировать. Еще раз повторюсь, на Майдане – посмотрите на камеры – тысячи людей, которые ходят, которые кладут цветы, которые под Верховной Радой стоят, которую фактически принуждают работать быстро и без выходных – наши депутаты очень долго отдыхали до этого. И постепенно восстанавливается работа и силовых органов, фактически возвращается в Киев милиция, бежавшая отсюда. И в эти дни порядок в Киеве обеспечивали киевляне и самооборона Майдана. Мы в эти дни не боялись ходить по городу. 

И сегодня утром, когда просыпался, я поймал себя на мысли, что я не буду сейчас смотреть Twitter, сколько человек за ночь убили. Когда я выехал из дому ехать в Лавру, я радовался оттого, что пробки на обычных местах. Не по-другому, а именно так, как обычно. Я никогда не думал, что пробкам можно радоваться. А вот я этому радовался. И когда была самая напряженная, это самый страшный день 20 число, когда люди выстроились в очереди к заправкам в магазинах за продуктами. Не было ни мародерства, наоборот, все были очень вежливы друг к другу, терпимы, максимально толерантны. 

Т.е. киевляне продемонстрировали, что они могут самоорганизовываться, при этом вести себя по-человечески. Возможно, мы не сдадим этого экзамена на зрелость и общества нашего, и людей, но по крайней мере на сегодняшний день мы пытаемся выйти из этой ситуации всем миром и понимаем, что это очень дорогая цена за построение справедливого общества, - когда гибнут люди. 

А. ГОЛУБЕВ: Отец Георгий, у меня не идет из головы такой пример. Патриарх Тихон, который был замучен советскими властями, он не благословил белых на борьбу с большевиками, хотя там очевидно была власть антицерковная. 

Г. КОВАЛЕНКО: Кстати, Церковь поступила точно, как поступал святитель Тихон: не благословляли ни красных, ни белых и отпевала и красных, и белых. 

А. ГОЛУБЕВ: Я своими глазами видел, как священник Греко-католической церкви благословлял бойца с арматурой идти на баррикады. 

Г. КОВАЛЕНКО: Спросите об этом у греко-католиков. Я думаю, что они так долго были в подполье в советское время, что эта психология капеллана, она осталась. Я думаю, им еще тоже предстоит освободиться от некоторых комплексов. Я думаю, что там достаточно разумных людей с европейским образованием, а не только те, которых вы описали. Нам нужен и межконфессиональный мир в Украине. 

А. ГОЛУБЕВ: Там начиная с головы Греко-католической церкви, человек с очень европейским образованием, который, по-моему, выше оппозиционеров, прости Господи, глава церкви. 

Г. КОВАЛЕНКО: Я могу отвечать за свою Церковь. У нас отношение к политическому православию однозначное. Это своего рода политический греко-католицизм. И мы об этом говорим откровенно. Мы надеемся, что мы увидим тот момент, когда греко-католики это поймут и будут тоже чувствовать ответственность за всю страну и решать вопросы в диалоге. 

А. ГОЛУБЕВ: Со стороны оппозиции сейчас звучат такие призывы: трибунал, смертная казнь. Церковь будет сейчас озвучивать свою позицию по отношению к сверженной власти, в частности к президенту Януковичу? 

Г. КОВАЛЕНКО: Я думаю, что Церковь даст ответы на все вопросы, которые будут перед ней стоять. Я не готов сейчас отвечать за всю Церковь, потому что по этому вопросу у нас не было общецерковных решений. Мне кажется, что эти решения нужно принимать мудро, взвешенно. С церковной точки зрения всё очень просто: есть заповеди – не укради, не убий, не лжесвидетельствуй. Не укради – это "нет коррупции". А всё определяется очень просто: есть доходы, есть расходы. Если они не сходятся и человек не может показать источников того имущества, которое у него есть… Имущество надо оставить, но на государственную службу больше не брать. 

Если есть доказательства вины в применении насилия, отдавания приказов и так далее, человек должен понести наказание и больше не принимать участие на государственной работе. Точно так же касается лжи. Это сложнее, но если эта ложь привела к трагическим последствиям для страны, я думаю, точно так же. Например, если вы обратили внимание, после того, как лидеры оппозиции подписали некие соглашения, Майдан их не принял, даже со сцены прогнал. 

И сейчас, если вы посмотрите, над Майданом нет ни одного политического флага, ни одной политической партии. И в этом смысле определенная люстрация происходит в том числе и к оппозиционным политикам. Я не идеализирую ни Майдан, ни политические процессы, но я во всем хочу видеть хорошее и обращать внимание на хорошее. Знаете, как говорит Господь, если око твое светло, то и внутри тебя свет, а если око твое темно… Поэтому каждый из нас должен стараться увидеть хорошее. 

Взгляд должен быть объективным, но приветствовать надо доброе. Естественно, если есть что-то негативное, к этому тоже надо высказывать отношение. Но мы сейчас перешли во многих вопросах в плоскость реальной жизни. То, что у нас произошло, для меня как христианина привело к необходимости христианства прямого действия. Я не должен говорить о вере, я не должен ее доказывать, я должен ее показать своей жизнью. Если я эту веру показываю своей жизнью, я имею право говорить. И сейчас очень сильно чувствуется. 

Когда ты приходишь на эфир, на ток-шоу, некоторых людей ты вообще не понимаешь, не понимаешь, о чем они говорят, они не тебе не интересны. А когда приходит Ольга Богомолец, которая внучка великого нашего медика и которая фактически уже несколько недель занимается тем, что организовывает помощь раненым, разворачивает госпитали, помогает и милиционерам, и протестующим… 

Кто-то говорит, что есть разница в обеспечении. Милиционерам приходилось делать шину из коробки, из подручных средств, а по посту в FaceBook киевляне приносили любое оборудование, любое лекарство. И сегодня мы еще имеем эту проблему нескольких тысяч людей, которых надо лечить, которых надо реабилитировать. Есть трагедия погибших, но еще большая трагедия людей пострадавших. И этого человека хочется слушать, этому человеку хочется верить. Этот человек прислоняется к стенке и засыпает, прямо стоя здесь. 

А есть эксперты, политики, которые нам начинают рассказывать об очень далеких на сегодня от нас вещах, может быть, правильных, может быть, завтра мы будем слушать их с таким же интересом. Но точно так же и вопросы веры сегодня у нас – это вопросы реальной жизни. Ты эту веру либо показываешь в своей жизни, либо ты просто о ней говоришь. 

Церковь с самого первого дня осуждала насилие со всех сторон. Церковь прямо заявила, что нет Божьего благословения на том, кто стрелял или отдавал приказы. И все, кто совершили грех (а убийство – это грех), должны понести и земное наказание. Оно может быть разным. И покаяться. У нас в Украине говорят "спокутувати" свой грех. Принести плоды, достойные покаяния. Это большой и длительный процесс. И церковные правила предполагают наказание даже за непредумышленное убийство. Церковь – это не суд, она не по уголовному кодексу живет. Церковь – это пространство любви, пространство прощения. 

И все-таки Церковь будет апеллировать к душе человека, Церковь будет призывать наше общество задуматься над тем, что произошло и что к этому привело. Мне кажется, одна из главных причин – это то, что мы все назвались верующими, а на самом деле мы даже не знаем Божьих заповедей. Поэтому если нам удастся достучаться до сердец людей, и людей, которые живут по вере, будет большинство в этом обществе, в этой стране возможны реальные изменения. Если нет, к сожалению, такой процесс политический будет продолжаться. И мы уже видим, что в Украине это иногда приводит к таким последствиям. 

А. ГОЛУБЕВ: В России невозможно представить две вещи: что оппозиция сейчас идет с оружием на полицию, второе – что на оппозиционном митинге со сцены говорят о Боге, и иконы при этом на сцене стоять тоже не могут. Как при этом при всем люди пошли на боевое столкновение? Нет ли в этом ответственности Церкви? 

Г. КОВАЛЕНКО: Ответственность Церкви есть всегда. То, что у нас произошло, еще называют революцией достоинства. На самом деле прогнившая коррумпированная государственная машина, к сожалению, и неумелыми своими действиями, и чрезмерным желанием обогащения, и многими другими грехами - наверное, не смогли искушение преодолеть люди, получившие власть и силу, - она привела людей к такому результату. Мне кажется, этот процесс стоит оценивать в каких-то политических категориях. С религиозной точки зрения, Церковь должна быть со своими верующими везде и всегда. Их легче бросить, чем быть с ними. А вот быть с ними в любой ситуации – это долг священника. 

Даже возьмем капелланскую службу. Не всегда военные операции являются с этической точки зрения правильными. Война имеет свои законы. Но священник-капеллан — с воинами. Что бы ни говорили, но в том числе видение этого ужаса в людях пробуждает и религиозные чувства. Я еще раз повторюсь: дай Бог, чтобы мы не были политруками, дай Бог, чтобы наше слово было Евангельским. Но при этом очень важно быть честными людьми. 

Мы ведь такие же люди, такие же граждане, в нас кипит та же самая казацкая кровь. Но нужно искать в себе силы становиться между баррикадами и прощать, понимать того, кто на эту баррикаду влез. Тоже надо иметь определенную силу, определенное мужество и прежде всего любовь. Потому что ненависть и мстительность в своем сердце очень просто зажечь. А вот преодолевать любовью и пытаться понять человека… Если мы научимся для начала друг друга понимать, возможно, мы сможем потом как-то на словах решать вопросы. 

Я думаю, будут разбирательства, будут расследования. А с другой стороны, нужны ли эти расследования, если все мы всё знаем? Все видели, на каких принципах строилась государственная машина последние несколько лет, а может быть, и весь этот период, который был. У Украины не было опыта государственности. К сожалению, многие люди, получившие власть в руки, воспользовались ею не так, как должны были бы сделать. У нас есть очередной шанс – и политический, и этический. И только от нас будет зависеть, воспользуемся мы этим шансом или нет. 

А. ГОЛУБЕВ: Отец Георгий, спасибо вам большое. У нас в эфире был глава пресс-службы Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, протоиерей Георгий Коваленко.

 

Протоиерей Георгий Коваленко
Алексей Голубев
Эхо Москвы
Евромайдан и Церковь
Евромайдан

Ми оголошуємо благодійну передплату. Допомогти можна, перераховуючи щомісяця необтяжливу для вас суму на:

  • Карту «Приватбанку»
  • Webmoney — R504238699969, U862362436965, Z274044801400
5788

1

Коментарі

Всі нові коментарі будуть відображені після проходження обов’язкової процедури модерації

Дякую

Ольга|
Дякую о. Георгію за християнську позицію, чесну, без лукавства, за заклик дотримуватися заповідей і оцінку подій у їхньому світлі. Дай, Боже, нам любові один до одного і миру!

Додати коментар