Логотип "Православіє в Україні"
Отримування розсилки на e-mail

Вы здесь

ОДЕССКИЙ МАРТИРОЛОГ. Свмч.Павел Гайдай и иже с ним исповедники. Одесский период жизни... Часть 20

Версия для печатиВерсия для печати

Архивно-следственное дело № 8 133-П, хранящееся в Архиве УСБУ в Одесской области, рассказывает об одесском периоде жизни, аресте и ссылке священномученика Павла Гайдая, расстрелянного в 1937 году и причисленного к лику святых на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 13-16 августа 2000 года.

Кроме священномученика Павла, по этому же делу проходят супруга о. Павла – Капитолина Гайдай, церковный староста Александр Капакли и монахиня-просфорница Вера Савченко, которые также были арестованы и высланы.

Священник Павел Игнатьевич Гайдай

Родился в 1876 году в г.Измаил, Бессарабской губернии. Образование – среднее. Национальность – русский. Гражданство – УССР. Род занятий – служитель культа. По показаниям некоторых свидетелей, отец Павел до своего рукоположения работал кондуктором одесской конки, потом состоял братчиком при епархиальном миссионере Кальнове, позже был рукоположен в диакона и пресвитера.[1]

Состав семьи: жена Гайдай Капитолина Дмитриевна, живет на средства мужа; сестра жены – Махрова Евдокия Дмитриевна, живет на средства шурина.

В Постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 13 мая 1929 года читаем: «Гайдай Павел Игнатьевич, г.р. 1876 в Измаиле, священник с.Капаклиевка, Тарасо-Шевченковского района совместно со своей супругой Капиталиной, церковным старостой Капакли Александром Елифтеровичем совершали обманные действия с целью возбуждения суеверия для извлечения личной выгоды и ведения к.р. деятельности».[2]

Мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда в отношении обвиняемого Гайдая Павла Игнатьевича, «занимающегося священнослужением в с. Капаклиевка, по профессии – священник», было избрано содержание под стражей при тюрьподе Одесского окружного отдела ГПУ.[3]

Арестован 30 апреля 1929 года.

Гайдай Капиталина (Капитолина) Димитриевна

Гайдай Капиталина (урожденная Махрова) родилась в 1877 году в с. Крытово М.-Архангельского уезда Успенской волости Орловской губернии в семье крестьян. По имущественному положению – неимущая. Национальность – русская. Гражданство – СССР. Образование – низшее. Семейное положение – замужем. Род занятий – домашняя хозяйка. Не судилась.[4]

Согласно Постановлению о привлечении в качестве обвиняемой от 13 мая 1929 года, «Гайдай Капиталина Дмитриевна совместно с мужем и др. совершала обманные действия с целью извлечения выгоды из верующей массы и, возбуждая религиозные предрассудки, распускала к.р. слухи».[5]

  Учитывая то, что «нахождение ее на свободе будет использовано для возбуждения верующих масс», мерой пресечения для Капиталины Гайдай было избрано содержание под стражей при тюрьподе Одесского окружного отдела ГПУ.[6]

Капакли Александр Елифтерович (Лифтерович)

Родился в 1873 году в с. Капаклиевка. Член правления религиозной общины, грек, УССР.

Семья: жена Капакли Степанида Яковлевна, 54 года, домохозяйка; брат Капакли Иван Лифтерович, 71 год; брат Капакли Михаил Лифтерович, 66 лет; Чаленко Екатерина Филипповна, 62 года, больная.[7]

В Постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 13 мая 1929 года указано: «Капакли Александр Елифтерович, староста капаклиевской церкви, способствовал попу Гайдаю совершать обманные действия с целью извлечения личной выгоды и использовал религиозные предрассудки масс для к. р. целей».[8]

Мерой пресечения в тот же день было избрано содержание под стражей при тюрьподе Одесского окружного отдела ГПУ.[9]

Арестован 30 апреля 1929 года.

Савченко Вера Антоновна

Родилась в 1897 году в с. Катаржино Одесского округа в семье крестьян. По социальному статусу – неимущая. Образование – малограмотна. Семейное положение – девица. Под судом не состояла.

Согласно Постановлению о привлечении в качестве обвиняемой от 13 мая 1929 года, «Савченко Вера Антоновна, выдававшая себя за монашку, совершала обманные действия и способствовала попу Гайдаю П. совершать их для извлечения выгоды, используя религиозные предрассудки масс, распускала к. р. слухи».[10]

Постановлением об избрании меры пресечения от 13 мая 1929 года было определено: «Савченко В. А., проходящая по делу в обвинении ее в способствовании совершения обманных действий и использования религиозных предрассудков масс для к. р. агитации. Приняв во внимание, что нахождение ее на свободе дает возможность продолжать вредную деятельность, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда в отношении обвиняемой Савченко В. А. избрать содержание под стражей в тюрьподе Одесского округа».[11]

На момент ареста 30 апреля 1929 года все четверо проживали в с.Капаклиевка Петроевдокиевского сельсовета Тарасо-Шевченковского р-на Одесского округа. Уже с 1 мая 1929 года все четверо были зачислены на содержание в Одесской тюрьме.

11 мая 1929 года постановлением Уполномоченного Второго отделения Одесского окружного отдела ГПУ УССР было принято к производству дело в отношении гр.гр. Гайдай Павла Игнатьевича, Гайдай Капиталины Дмитриевны, Савченко Веры Антоновны, Капакли Александра Елифтеровича.

В частности, преступная деятельность вышеуказанных граждан выражалась «в совершении обманных действий для извлечения выгоды из религиозной массы и использовании религиозных предрассудков масс для к.р. целей».[12]

Таким образом, согласно ст. 88 УПК было начато предварительное следствие по признакам преступлений, предусмотренных статьями 54-10 ч.2 и 110 УК УССР.

Этому постановлению предшествовал арест отца Павла Гайдая, матушки Капиталины, церковного старосты Александра Капакли и монахини Веры Савченко.

Арест и показания священника Павла Гайдая

30 апреля 1929 года по месту своего проживания, в с.Капаклиевка, был арестован священник Павел Гайдай и доставлен в Окружной отдел ГПУ г.Одесса. Во время «тщательного обыска было изъято: 1) личная переписка – письма, фотокарточки; 2) 4 коробки с медн. нательными крестами, из коих два больших и два маленьких. Больше при обыске ничего не обнаружено».[13]

Еще 16 апреля 1929 года Окружным административным отделом на адрес начальника  милиции Шевченковского района был отправлен  запрос № 040446 о деятельности «попа Гайдая». Ответ № 634 датирован 6 мая и пришел уже после ареста отца Павла, был дан на украинском языке: 

«На запитання відносно діяльності попа Г. повідомляю слідуючі відомості:

1) Останній займається лікуванням громадян, в якім разі в широких колах віруючих мається думка, що він ісціляє.

2) Наслідок його релігійної пропаганди в с. Капаклієвка – коло церкви вирита віруючими криниця та цими віруючими збудовано будинок за дві приїжджаючих віруючих.

3) Серед віруючих є чутки, що незабаром буде кінець світу – це наслідок релігійної пропаганди.

4) До молельні попа Г. з сел р-ну приходять багато селян які приносять із собою гроші, хліб, одежу та інше, яке він, піп, роздає нужденним віруючим, з метою завоювання авторитету.

5) Навколо попа збираються монашки – баби, які підтримують його роботу».[14]

24 мая 1929 года отец Павел был допрошен следователями. Большинство вопросов касались богослужебной жизни священномученика Павла, поэтому считаем необходимым привести в данной публикации некоторые выписки из его ответов на допросе:

«…Церковные богослужения я совершал, как позволяло мне здоровье, в неделю 5-3 раза, бывало, и раз в неделю.

…Приезжающие богомольцы привозили мне продукты, платили деньги на молебен др.

…Совершал я богослужения по полному уставу, по-монастырски. Больным, которые обращались ко мне за исцелением, я служил водосвятный молебен и затем кропил их водой.

…Бесноватых подводили, и я вливал им кувшин освященной воды. Вливал я воды сколько требовалось, определял по лицу: слабому – больше, здоровому – меньше.

…Случаев исцеления после молитв было много, знает об этом (имя неразборчиво – авт.) летчик, Александр Капакли, к которому на квартиру приводили больных. Одна больная побила ему стекло, а после этого она уехала здоровая, случаев ухудшения не было.

…Случаев смерти приезжавших для исцеления были, но в этом я не повинен, так пришла смерть.

…Доход от просфор я получал в свое содержание, просфоры пекла матушка вместе с Верой Савченко, Парасковьей. Муку на просфоры жертвовали и мы покупали.

…Никто не распускал слухов о том, что я исцеляю больных, но слова такая сила.

…Свечами я не торговал. Прихожане покупали свечи в церкви за стойкой в 10-15-25 коп., отдавали мне свечи вместо денег. Покупали они свечи и жгли у образов за эти деньги.

…За молебны, акафисты, панихиды платили в кассу общины, а затем она рассчитывалась со мной.

…Забранные у меня кусочек мрамора, цветы взял с могилы Иоанна Кронштадтского давно – с 1908 г. Иоанна Кронштадского я уважаю как пастыря доброго, стараясь подражать ему».[15]

Во время следующего допроса, а именно 12 мая 1929 года, отец Павел, отвечая на вопросы следователя о судимости, указывает, что «был трижды подследственным, но был оправдан». И далее рассказывает: «Отец, мать, брат и три сестры жили в Бессарабии в Измаиле, отец имел виноградник, в каком количестве, я не знаю. Чем сейчас занимаются они, я точно не знаю. Я, как прочие, окроплял водой для исцеления больных, но слухов об этом не распускал. С креста, как и прочие, я лил воду в рот».[16]

В дальнейшем отец Павел отказывается давать любые показания.

Показания свидетелей

Особенно интересны протоколы допросов свидетелей, ведь в большей степени из них мы узнаем о жизни обвиняемых, скрупулезно впоследствии отсеивая правду от выдумок.

Совершенно очевидным является то, что целью следователя было очернить священнослужителя, членов его семьи и ближайших помощников. Поэтому целенаправленно подыскивали именно таких свидетелей, записывалось именно то, что можно было применить для обвинения. А в большинстве случаев протоколы допросов и просто фальсифицировались.

Так, большинство свидетелей было допрошены еще в январе 1929 года, и как видно из протоколов, постепенно обвинение выстраивалось на двух основных позициях, что весьма часто встречается в следственных делах того времени: нарушения в финансовой деятельности прихода и причинение вреда верующим, вернее несознательному элементу молодого советского общества.

   Одна из жительниц ст. Раздельная, привлеченная по делу в качестве свидетеля и допрошенная 17 января 1929 года, рассказывает: «Я много слыхала о попе Гайдае, что он исцеляет больных, к нему много шло через Раздельную, и я пошла на Петра и Павла с Белокопытовым.

В церкви было много народу. В ограде была одна ненормальная женщина, которая кричала. Я конца службы не дождалась и поехала домой. Белокопытов подходил к кресту, и его священник поил священной водой. В ограде какие-то женщины, которые обслуживают церковь, говорили, что их батюшка лечит больных, чтобы больных водили к нему. Рассказывают, что их батюшка и калек, и сумасшедших вылечивал».[17]

Из протокола допроса священника ст. Раздельная в тот же день: «До меня доходили слухи, что якобы Г. П. исцеляет больных и что к нему идет толпами народ. Об этом я говорил архиерею, мне известен случай такой: Михаил Волощенко из Слободзеи Тарасо-Шевченковского р-на отвозил свою больную дочь Доминикию в сентябре месяце 28 года к Гайдаю исцелять, там она умерла. После этого меня пригласили ее хоронить. До меня доходили слухи, что обслуживающие его монашки недовольны им, так как все приношение забирает себе, говоря, что они, как монахи, должны терпеть».[18]

Еще одно свидетельское показание от 17 января 1929 года: «Я слыхал о том, что Гайдай исцеляет больных, оживляет мертвых, и видал, что к нему массы народа едут, что узнает приходящих – кто болен, кто здоров. Больному он вливает воду в рот два-три раза, здоровому только раз. Я решил проверить все это и поехал в Капаклиевку...

Там в церкви были разные больные: калеки, сумасшедшие, припадочные, одна из них, сумасшедшая с ребенком года полтора, кричала и ходила по церкви. Я подошел тоже к кресту, и мне он влил воду в два раза, после этого, я уехал, убедившись, что это – шарлатанство».[19]

Священник ст. Раздельная упомянул о болящей Доминике, умершей впоследствии. Следователь не мог упустить шанс доказать виновность священника в ее смерти – и 18 апреля 1929 года была допрошена ее мать. Показания сбивчивы, но некоторые факты, описанные в протоколе, проясняют общую картину данного случая:

«Дочь Домна была больна пороком сердца, за помощью мы обращались к разным врачам, но они заявили, что ее спасти невозможно. Тогда она попросила, чтобы мы ее отвезли в Капаклиевку, может быть, тамошний батюшка поможет. Ей было очень плохо, она опухла, шла кровь горлом, не могла двигаться. Это было в октябре 28 г. Ее уложили в повозку, и я повезла ее в Капаклиевку. Приехали мы туда в четверг вечером, заночевали в новом помещении. Там было много людей, человек сорок. Спали мы на полу, подстелив солому, рядно и подушку.

В той же комнате была одна девочка лет 10. В пятницу она пошла в церковь, где маслособоровались, батюшка ее кропил святой водой и поил ее. Там возле нее еще трое маслособоровались. Одна их них – старушка, также молодая, лет восемнадцати, которая кашляла, как мать ее говорила, простудилась. Высидела дочь обедню и пошла обратно в комнату, где мы ночевали. Когда мы вышли из церкви, она говорила, что ей тяжело, и закашлялась с кровью. В субботу, когда дочь сидела на пороге возле хаты, ее увидела матушка и сказала: «Почему вы ее привезли снова, ведь ей очень плохо». Но батюшка сказал: «Ничего, пусть ведут, куда она хочет».

В субботу ее батюшка причащал. В воскресенье он опять зашел в комнату и сказал дочери, что позже зайдет опять причащать, но дочке уже было очень плохо, она посинела, кашляла все время, и кровь шла горлом. Она батюшке сказала, что: я дождусь второго причастия. На это ей батюшка сказал: «Ничего, подождешь, а там тебе Бог даст силы выздороветь». Позже батюшка пришел и причастил ее. Вечером она умерла на дворе, так как мы ждали подводу, похоронили мы ее на хуторе».[20]

Допрошенный священник с. Бицилевка рассказывает: «О Гайдае Павле я большей частью знаю со слов других. Известно мне, что он все делает не так, как остальное духовенство. В частности, осеняет крестом так, чтобы схватить всю комплекцию человека, не кропит святой водой. Так, например, Максим Гарук рассказывал мне, что он был свидетелем случая, когда Гайдай лил воду до тех пор, пока человек не захлебывался, говорят об этом и др. Максим Гарук из с. Константиновки.

Побывавшие у Гайдая рассказывали, что у него собираются много людей, так что не помещаются в имевшейся сторожке, вследствие чего спали (летом) в церкви и по соседним хатам. В квартирах сбивалось столько людей, что в комнатах подымалась вонь. Антисанитарное состояние было полностью на лицо.

Говорили, что в церкви устраивались не только ночлежки, но и трапеза. Побывали из моего прихода многие как, например: Белоусова Феодосия – с.Бицилевка, Лисовенко Иван – х. Щеглетова, он особенно посещает Гайдая, особенно увлекается им Гнатенко Гавриил – в Константиновке, Ильин Андрей – говорил, что ему у Гайдая не скучно выстоять и целый день, он переехал в Одессу. Гнатенко Гавриил говорил, что его Гайдай так заставил прочувствовать, что он «ревел, как бугай».

Устраивает Гайдай всеобщие, покаянные исповеди в церкви, где народ приходит в исступление, что признается в грехах и не существовавших. Все выше перечисленные об этих исповедях хорошо знают.

 К Гайдаю везут с разных сел продукты,  варенье и деньги, собираемые с народа в своих мерах. Рассказывали, что они несут к Гайдаю собранные по 50 руб., одна говорила мне, что несла 90 руб., другая – 150 руб. Приходящие останавливались у Белоусовой Феодосии, Атраковой Ирины, Студеного Виктора. Приходили партиями пешком за ними подводы с коврами, продуктами и т.п. Приходили из Сиротинки, из-под Березовки.

Рассказывала Анна Онуфриевна Школьникова – д. Константиновки, что ей осенью 1928 года передали собрать деньги и продукты Гайдаю. Кто передал, мне неизвестно.

Рассказывали, что Гайдай принесенные продукты тут же раздавал приходящим. Все ли раздавал или оставлял себе, не знаю, но, наверное, и себя не обижал.

Хорошо знает Гайдай бывшего гл. ревкомиссии Будурис Степана Христофоровича, бывшего жителя Капаклиевки. Теперь он живет в Одессе и торгует на ст. Раздельная железно-скобяным товаром, он рассказывал, что матушка Гайдая ведает по расходным делам, и стал Гайдай свечным. У Будуриса были какие-то столкновения на почве неправильностей каких-то, но Гайдай его осадил.

У Гайдая был целый штат помощников в лице монашек. Куртовский почтальон рассказывал, что Гайдай ведет обширную переписку и получает две газеты – «Правду» и «Одесские известия».[21]

Из протокола допроса свидетельницы от 22 февраля 1929 года:

«В Капаклиево  у Павла Гайдая я бывала очень часто, почти каждое воскресенье.

Посоветовала пойти к Гайдаю жительница нашего села Евдоха Дробен, говорившая, что там хороший батюшка, там хорошо молятся.

В Капаклиево собиралось много народа. Собиравшиеся издалека, оставались ночевать в сторожке старой и новопостроенном доме. Когда нового дома не было, ночевали в церкви.

Накануне больших праздников у Павла Гайдая служба затягивалась до рассвета. Когда служба оканчивалась раньше, мы переходили в дом и там пели псалмы, иногда с нами пел и отец Павел. Пели мы часто псалмы до рассвета. В этом принимал участие псаломщик.

Бывало, что мы уходили из Капаклиево домой с пением псалмов. К Гайдаю обращались больные за исцелением. Бывало, что собиралось несколько больных. Тогда Гайдай в церкви верных читал соответствующие места из Библии и Евангелия о больных, затем святил воду и этой водой кропил больных и всех присутствующих. Эту воду верующие разливали по бутылкам.

В церкви приходящие оставляли калачи и деньги. Калачи иногда раздавались всем присутствующим, а деньги поступали в церковную кассу. Видела я однажды,  как приходящая молельщица давала связку баранок матушке Павла, но последняя все баранки раздала всем присутствующим.

В церкви часто ходят с тарелками и собирают деньги, денег собирается немало. Куда эти деньги идут, не знаю.

Помогают Гайдаю четыре монашки. Из них я знаю одну по имени Верочка, она продает в церкви просфоры (скорее всего, речь идет о Вере Савченко, также арестованной по делу о. Павла Гайдая – авт.).  

Эта Верочка говорила мне и всем приходящим: «Ходите в нашу церковь молиться, т.к. молитвы нашего батюшки помогают и исцеляют больных». Верочка помогает по хозяйству на квартире Павла Гайдая. Помогал часто Гайдаю один нищий старик с четками, который ходит по приходам и собирал милостыню.

Вырыли колодец в 1928 году перед Рождеством, но я об этом тоже ничего не знаю.

Приезжая в Капаклиево, Гайдай шел в прошлом, шел в этом году к Ивану Цибульскому и служил у него молебен. Из нашего села не бывает у Гайдая Христа Семеновича Иванова. Она говорила, что знает со слов своих знакомых из Одессы о том, что П.Гайдай раньше торговал в лавочке. Старуха Елизавета Олейниченко, 80 лет, для того чтобы чаще молиться в Капаклиево, поселилась рядом в селе и оттуда ходила молиться, жила она у своей сестры Марии. На новый год она вернулась обратно в Капаклиево к сыновьям своим.

Проходящие через наше село рассказывали, что они слышали от одной женщины в Капаклиево о том, что Павел Гайдай возносился на небо. Сын моего мужа страдал припадками. Ходил он на Вербную Субботу говеть к Гайдаю. В Страстную Субботу мы все пошли ко всенощной в Капаклиево. Пошел туда и сын моего мужа Василь. В ту же ночь он умер в сторожке. В церкви видал его Иван Цибульский.

В Капаклиево я видела Варвару Ткаченко. Она привезла своего больного сына для исцеления. В дополнение могу показать, что у Авдотьи собираются женщины в те дни, когда не идут в Капаклиево,  говорят о своих делах, затем поют церковные псалмы. Бывает там Евдокия, Исидорика, маленькие девочки.

Заправляет пением Авдотья. Авдотья – это развитая, грамотная женщина. Меня сторонится и секретничает от меня. Когда сын моего мужа умер, поп Гайдай сказал, что умерший – угодный Богу, счастливый, что умер в такой торжественный день».[22]

Из показаний священника с. Еремеевка:

«Священника Г. знаю с 1925 г., когда он поселился в с. Елисаветке, на приходе с. Фестеровки Одесского р-на, познакомился с ним после того, как он вторгся в пределы моего прихода, заинтересовался я о нем, когда заговорили крестьяне как о личности «необыкновенной».

Я объяснял его «святость» всем здравомыслящим прихожанам, я стараюсь разговоров всяких избегать, утверждая одно, что Г. – человек обыкновенный, как и все смертные, и что в его «святость» и «исцеления» не верю.

Человек он, как мне известно, малограмотный, но последнее обстоятельство, к сожалению, крестьяне понять не могут или не хотят понять. Что касается моего прихода, то еще в 1924 г. сторонники его распространяли различные небылицы о мне, в чем несомненно помогал им Г., но так как большинство прихожан были моими сторонниками, то Г. устроиться в Еремеевке не удалось.

С тех пор и по настоящее время лично с Г. мне говорить не приходилось, что же касается совместной с ним службы, то таковой никогда не имел. На мои вопросы соседям, принимавшим с ним участие в богослужении, в чем заключается «святость» Г., получал ответ отрицательный.

Что же касается публики, то последняя собирается в большом количестве в с. Капаклиевке, привлекают к Г. многих его сторонники, из крестьян различных приходов распространяя слухи, что батюшка исцеляет, предсказывает будущее время, но по мере возможности я стараюсь такие толки о нем отклонить, говоря всем и каждому, что он будущности предсказать не может.

14 октября 1938 г. мне пришлось быть свидетелем его службы (я был в церкви в числе молящихся) и пришел к заключению, что он не только человек малограмотный, но и гордый. Когда же мне настоятель церкви с. Мариновки предложил совместно принять участие в богослужении, то это предложение я отклонил, не желая тем  самым возбудить разговор, что и я преклонился перед Г., а последний в большинстве случаев любил первенствовать. Любит и деньги, не сомневаюсь, т.к. у него много помощниц собирают нелегально на различные нужды, в большинстве случаев весьма сомнительные.

Повторяю, что к Г. большинство священников относится отрицательно, и отношение это вызывается его действиями, не соответствующими сану священника, который он носит. Священник Г. получил сан обманным образом, мне известно это от протоиереев Крупского и Лукьянова – первый мне говорил, что Г. представил рукополагавшему архиерею подпись прот. Ионы Атаманского, которую Г. подделал сам, или кто другой, но факт подложности несомненный.

Активными сторонниками Гайдая являются в моем приходе Акилина Удовенко – незаможная, Христина Ефременко – середнячка, Василий и Тимофей Нечипуренко – середняки, но подобных активистов можно встретить и на других приходах. Первая из них оставила свой дом и переселилась к Гайдаю, где находится и в настоящее время, последние же живут в Капаклиевке периодами по 2-3 дня.

На вопрос мой Христине Ефременко, почему Акилина не вернется домой и не образумится, получил ответ: «Ее такие пути». От прихожан я слышал, что Акилина Удовенко сообщает многим, что скоро настанет страшный суд, и Христина Ефременко знает, «что батюшка думает».

30 января 1928 г. мне пришлось хоронить одну из прихожанок, некую Анну Косовскую, муж которой говорил мне, что смерть его жены есть последствие «исцеления» отца Гайдая. По словам его, Косовского, она, будучи больной, по настоянию своего брата Исидора Ефременко отправилась накануне Крещения в Капаклиевку, где Г. окропил ее водой так, что на ней замерзла кофточка, и когда Анна пришла домой, то слегла в постель. Полагаю, что у Косовской, будучи больна туберкулезом, осложнилась болезнь воспалением легких от дальней проходки, от чего и умерла.

От священника Ротмирова я слышал, как Г. объяснял одной прихожанке в Куртовке, что последняя не успокоится до тех пор, пока не покается в том, что похоронила живого ребенка. И от него же, Ротмирова, также слышал, что Г. со своими сторонниками хотел ворваться в Куртовскую церковь для службы, но т.к. Ротмиров не дал письменного согласия, то Г. пришлось ретироваться.

Священника Гайдая хорошо знает Иеромонах Митрофан из с. Мариновки, который говорил мне, как он обучал Г. правильно читать. Более точные сведения о его действиях и богослужении могут дать священник Константин Стадницкий из с. Севериновки и иеромонах Иегудиил, который также передавал мне, что Г. среди публики распространяет сведения, что Г. является наследником Иоанна Кронштадтского.

Затем один из прихожан с. Мариновки, житель с. Магдалинки, фамилии не помню, но в лицо знаю, говорил мне как он обратился к Г., чтобы последний помолился о том, чтобы у этого прихожанина перестала болеть голова, на что Г. потребовал купить свеч на 6 руб. с копейками и просфор приблизительно на эту сумму. Когда Г. узнал, что у этого человека нет для этой надобности достаточной суммы денег, что у него только 70 коп, то Г., нервно откинув карандаш, отошел от него».[23] 

По этому делу было допрошено много свидетелей. Репрессивная машина в те годы еще не заработала на полную силу, а следователи все-таки пытались доказать виновность. Так, очередной свидетель во время допроса 6 января 1929 года показал:

«Население Белки, как и хуторов, что находятся поблизу ея, делятся на 2 группы в отношении почитания новоявленного отца П.Г., что находится в Капаклиевке Тарасо-Шевченковского р-на.

Одна группа наиболее крупная и многочисленная говорит за то, что это просто мошенничество и издевательство над народом со стороны Г. С другой стороны другая группа, незначительная, яростно его защищает и, по всей вероятности, через его влияние распространяет самые разнообразные нелепости. Например: вознесение на небо, скорый конец вселенной, исцеление больных, копка колодца с живой водой и прочее.

Относительно восшествия на небо знаю, что Г. сопровождал группу своих почитателей и, воспользовавшись беспрекословным подчинением и слепотой, ушел от них по направлению к станции Карпово или Еремеевка, не попрощавшись даже с ними, а те, в свою очередь, находясь в религиозном опьянении и не заметив этого, распустили слух о восшествии на небо Г. Этот слух облетел Белку через усердие почитателей Г.. об этом случае я слыхал разговор в Бельчанской кооперации в очереди, когда смеялись и критиковали действия Г. Эта басня известна давно в Белке, но я не мог, к сожалению, указать ни одной фамилии, которая распространяла эти слухи.

К этой басне прибавляется еще слух о том, что скоро будет конец света, а отсюда и необходимость реализации всяких запасов. Почитатели, конечно, не замечают, что это на руку Г., которому свозится изрядное количество всех видов продовольствия, каковых хватило бы ни на одну сотню голодных детей.

Исцеления больных – это разговоры, на которые всегда можно попасть, стоит лишь прислушаться до балачки посетителей Бельчанской кооперации в любой день.

В Белке есть гр-н Хомко Исидор Савельевич в возрасте от 20 до 30 лет. Этот гр-н заболел неизвестной до сего времени болезнью, в результате потерял способность передвигаться и превратился в живой труп. Мать больного Евгения Феодоровна Хомко, ярая почитательница Г., совершенно неграмотная, это по моим сведениям, утверждать не могу, вместо того чтобы обратиться к врачу и просить о помощи, везет его в Капаклиево к «святому отцу». Только через месяцы, когда нельзя было оказать ему помощь, и когда болезнь определенно укоренилась и превратилась в постоянную, хроническую, она везет его в Одессу, где, конечно, его не приняли, и она опять привезла его домой.

Распространен слух, что Г. просил однажды, чтобы названного паралитика Исидора Хомко обложить подушками и уложить «сидя» на повозке, заставив его править волами, в таком виде проехать через Белку на Капаклиево. Ясно, что только дурак мог поверить этому скорому выздоровлению больного, но все-таки о таком слухе идет разговор.

В заключение должен сказать, что главная масса его почитателей – это неграмотные, темные и старые люди, преимущественно женщины. Из ярых этих почитателей д. Белки могу назвать: Одарий Филиппа Николаевича, Карпенко Матрена Иосифовна, Быковская Анна Семеновна, Хомко Анисия Михайловна».[24]

Что ж… Никогда не знаешь, где и как упадешь. Так и следователи, пытавшиеся найти преступный характер в действиях отца Павла, находили «не тех» свидетелей. Именно благодаря таким записям мы можем узнать правду не только о самом репрессированном священнослужителе, но и о его жизни, жизни близких ему людей. Допрошенная в качестве свидетеля 22 апреля 1929 года рассказывает:

«За 1928 год я была в Капаклиевской церкви два раза, 1 раз на Спаса, а другой раз перед Рождеством. В то время было много народа в церкви, особенно женщин пожилого возраста. На Спаса было больше народа, чем в другие дни обедни.

В Капаклиевку ходят женщины только потому, что поп Г. очень относится к бедным хорошо, усердно молится. Помогает бедным, бесплатно служит панихиды и просфорку дает бесплатно, что он доволен тем, кто что дает. И поэтому, несмотря на то, что в Капаклиевку дальше ходить, все молящиеся ходят к Г. Молится он, Г., лучше, чем другие попы, и у него нет такого обмана, как в др. церквях. Всего в Капаклиевке находится поп Г. два года, за эти года он сумел привлечь всех молящихся к своему приходу.

         Особенно Г. привлекает к себе тем, что он все, что соберет в обедню, раздает другим молящимся и вообще делится последним куском хлеба.

         Я видела, как к Г. приносили больных детей, чтобы он помолился за их выздоровление. Когда молился, то обращался ко всем находящимся в церкви, чтобы они молились за выздоровление больных. Помимо детей, за исцелением приходили и взрослые и мужчины, и женщины. После молитвы поп Г. кропил всех больных водой священной.

Про смерть одного мальчика из Понятовки в сторожке я не знаю. При мне смертности не было. Слухи были, что один мальчик из Куртовки, привезенный в Капаклиевку, умер. Разговоров о том, что Г. возносился на небо, не слыхала. Это могли выдумать другие люди, которые недовольны тем, что все люди ходят в Капаклиевку.

         Что касается колодца, то я могу сказать следующее. Посещающие церковь, попросили попа, чтобы он разрешил и благословил, чтобы возле церкви был вырыт колодец, на что Г. дал свое согласие и благословил. Кто первый обратился к священнику, я не знаю, т. к. когда была в церкви, то колодец уже кончали, и я воду выливала из колодца. Все люди, которые рыли колодец, то бесплатно, все отработали по своему желанию.

На счет постройки сторожки, то мне известно следующее. Все молящиеся и посещающие церковь и желающие ночевать, но за отсутствием места, уходили в деревню, но некоторые не пускали ночевать, а это неудобно было. Кто инициатором был постройки сторожки, я не знаю, но люди были все согласны работать (Мариновцы, Бельчинцы и др.). Все те, кто возил глину, воду и камень, никакой платы не получали, за исключением одесских работников. Батюшка сказал, что денег в приходе нет, тот, кто хочет работать, пусть работает.

Староста церковный также принимал активное участие. Живет он в деревне Фаброве. Насчет сборов денег по деревням мне ничего не известно. Но все молящиеся, что приносили с собой продукты, отдавали в общий котел и ели все вместе.

Через нашу деревню часто проходят женщины, которые идут в Капаклиевскую церковь и несут с собой малые корзины (хлеб и др. продукты). Никто у нас из таких людей не ночевал, а за других я сказать не могу. Монашка Вера еще находится в Капаклиевке. Я ее видела в последний раз, когда была в Капаклиевке (рождество 28 г.). Откуда она, я не знаю. Я даже один раз у нее спрашивала, откуда она, но последняя ничего не отвечала.

Еще раз подтверждаю, что никаких насчет того, что скоро будет конец света и Г. возносился, слухов я не слыхала. Никаких слухов от Залевской Марии я не слыхала, последняя часто бывает у меня. Когда меня нет, у кого-либо другого соберутся женщины, то ведут беседы насчет трудного положения и говорят, что все это от Бога, и если не будут молиться Богу, то будут люди бедствовать еще хуже. В этом году я в Капаклиевку не ходила».[25]

В ходе следственного дела был допрошен и благочинный Катаржинского района:

«С Г. мне приходилось сталкиваться в бытность мою Катаржинским благочинным в 27-28 гг. Вокруг Г. имеется агентура, которая разъезжает по приходам и агитирует, чтобы шли к Г. В Катаржино были известны мне две сторонницы: одна – бывшая помощница фельдшерицы Вера, впоследствии переехавшая в Капаклиевку и торговала там в церкви свечами, вторая – монашка Вячеслава, ходят их много, но всех я не знаю.

         В работе Г. принимает не меньше, если не больше, участие матушка его. Хорошо знает Г. священник Я.Саенко Захарьевского благочиния, бывш. священником в Нерубайском, где был какой-то инцидент с Г., чуть не приведший Г. в ад. Обращались из Катаржино за исцелением некая слепая Вера с парализованной дочерью, но безрезультатно».

17 января 1929 года на основании распоряжения Одесского Окрисполкома инспектором Окружного административного отдела, зав. Раздельнянским медицинским участком, зав. 3-им врачебным участком, в присутствии сотрудника Одесского окружного отдела ГПУ было произведено обследование построек, находящихся в церковной ограде при церкви с. Капаклиевка Петроевдокиевского сельсовета, Тарасо-Шевченковского района, Одесского округа.

Согласно составленному акту, «было обнаружено следующее: 1) В церковной ограде имеются два здания, из которых одно размером 7х4 сажени под железной крышей. Внутри помещения, кроме стола во всю длину комнаты и скамеек по обе стороны его, ничего не оказалось, так по заявлению присутствующих помещение использовалось под «трапезную», второе помещение из двух комнат: первая размером до 6-ти саженей, вторая – около 2,5 саженей. Высота обеих комнат приблизительно два с половиной аршина, в комнатах два маленьких окна.

Помещение это передано в ведение общины для церковного сторожа, в настоящее время в первой комнате имеется специально приспособленная плита с двумя большими чугунными котлами, предназначенными для варки пищи; по объяснению присутствовавшей Волковой Марии Ивановны, обслуживающей данное помещение, в этих котлах приготавливается пища для приходящих. Вторая комната, по объяснению все той же Волковой, используется для ночлега приезжающих молящихся и больных.

В момент обследования во второй комнате найдены больные: Ткаченко Григорий Михайлович, 24 лет, житель с. Александровки Тарасо-Шевченковского района, находящийся там с 15 августа 1928 года, по словам его же, болен туберкулезом ног, контрактура суставов коленных и кисти и пальцев правой руки, болен с 14-летнего возраста; лечится «святой» водой, которую пьет натощак; Сидоренко Февтонья Филлиповна, жительница с. Слободзеи, при входе комиссии в помещение Сидоренко стонала, жалуясь на какую-то боль, стоявшая рядом с ней Дяченко Мария увела ее в помещение, говоря, что Сидоренко страдает черной болезнью. По возвращению Сидоренко заявила, что у нее болел зуб и голова, но в настоящее время боли прошли, да и вообще – раньше она была больна, а за время пребывания в Капаклиевке ей стало лучше. Также в комнате была Стратан Феодора Парфеньевна, жительница с.Незавертайловки Тираспольского района, страдает тяжелой формой истерии, ларингитом и бронхитом. По ответам производит впечатление типа дегенеративного.

По словам Волковой и осмотренных больных, имелись там еще больные, которые в момент обследования находились в церкви на богослужении. Все больные – молящиеся, остающиеся ночевать, спят на земляном полу, устланном тонким слоем сена в повалку, исключая Ткаченко, лежавшего у стены на топчане, устланном крестьянским самотканым ковром. По словам Ткаченко, Волковой и остальных присутствующих, в ночь с 16 на 17 января в этой комнате ночевало свыше десяти человек больных, молящихся и детей.

Вне ограды на улице в саженях пяти находится колодец, недавно вырытый, рядом с которым находится цистерна с водой для нужд церкви. На вопрос комиссии, обращенный к Волковой, был получен ответ, что эта вода помогает тем, кто верует.

Первое помещение «трапезная» в санитарном отношении может быть признано удовлетворительным. В отношении состояния посуды, порядка пользования ею ничего установить не удалось, так как посуда, по словам Волковой, находится на квартире священника, у «матушки» Гайдая.

Второе помещение представляет резкий контраст по сравнению с первым помещением. Обе комнаты грязные, не белены, низкие, с малой площадью освещения, вследствие чего в них при скученности создается явное антисанитарное состояние, способствующее распространению всякого рода заболеваний и заражению здоровых больными, тем более, что здесь происходит варка пищи для общего питания.

В первой комнате находится ведро для питьевой воды, ничем не покрытое, из которого пьют тут же находящимися двумя жестяными и одной медной со следами окиси кружки – подозрительной чистоты. Лежание на земляном полу также не может быть признано нормальным, тем более при наличии больных туберкулезом и бронхитом».[26]

Из показаний очередного свидетеля-священнослужителя от 23 марта 1929 года становится известно, что незадолго перед арестом отец Павел был переведен в Одессу:

«Приблизительно в конце февраля месяца я получил распоряжение от архиепископа Анатолия об обслуживании мною Капаклиевского прихода. В связи с непогодицами в Капаклиевке я не имею возможности выехать.

Недели три тому назад у меня был председатель религиозной общины с.Капаклиевка, которому я объявил, что в связи с переводом в Одессу священника Гайдая заведовать приходом должен я, при чем просил прислать за мной подводу для выезда. Подводы не было, никто ко мне из членов Капаклиевского прихода не являлся, и я не выезжаю. Из разговора местных прихожан не помню, кого я слышал, что капаклиевцы собираются ходатайствовать о возвращении Гайдая в Капаклиевку, что если ходатайство это не будет удовлетворено, то закроют даже церковь.

19 марта проездом ст. Раздельная был священник Гайдай в пос. Раздельная, у кого, не знаю. Будучи по делам в квартире гр-ки Богосовой в пос. Раздельная, я слышал, что гр.Гайдай был в с.Капаклиевка, где Гайдай своим прихожанам говорил, чтобы они не жалели деньги и ходатайствовали о его переезде обратно в Капаклиевку, что когда он к ним возвратится, найдет возможность покрыть все понесенные ими расходы.

18 марта на ст. Раздельная были представители Капаклиевского прихода, направлявшиеся в Одессу с ходатайством о переводе гр. Гайдая. Среди них был председатель общины церковный староста и еще несколько человек из крестьян. Результаты их ходатайства мне неизвестны. О переводе гр.Гайдая в Одессу населению объявило окружающее духовенство, я считаю, что разговор о том, что «гр. Гайдая не возвратят – они закроют церковь», исходит от некоторых прихожан Капаклиевского прихода

Кто из семьи Гайдая остался в Капаклиевке, я не знаю, равно мне неизвестно и то, где теперь находятся певчие-монашки».[27]

Иная свидетельница во время допроса от 4 апреля 1929 года показала, что:

«У батюшки Гайдая я была в Капаклиевке всего два раза, на Григория и на Спаса летом, до этого ходила также к батюшке, когда он был в Елизаветовке. В молитвенном доме там была несколько раз, от людей я слышала, чужих, болгар с Катаржино, которые шли через Белку в Елизаветовку, пили воду из криницы, я как раз ходила за водой к кринице, что в Елизаветовке служит хороший батюшка, хорошо правит службу, святит водичку, что этот батюшка был раньше на Пересыпи в Одессе и теперь в Елизаветовке, и они идут к нему. Тогда мы заинтересовались батюшкой, и я пошла в Елизаветовку, мне понравилось, что он служит хорошо, и стала ходить.

Потом батюшка перешел в Капаклиевку, т.к. в Елизаветовке не было церкви, а был молитвенный дом, который помещался у частной вдовушки. Кто она такая, я не знаю, сын ее женился, и нужна была хата, общество не хотело строить новый дом, а в его время в Капаклиевке была церковь, но не было батюшки.

Капаклиевские его пригласили, и он перешел, и в Капаклиевку народ тоже стал ходить. Весной 28 года я была в Капаклиевке. В церкви подвели какого-то старика с чужой слободы, я не знаю его, батюшка прочитал над ним Евангелие, потом покропил водой, благословил, дал поцеловать крест, и он выздоровел. Старик этот болел припадками, и когда его привели в церковь, то кричал, но после молитвы батюшки, благословения и кропления водой кричать перестал.

Кроме того, по словам Терновой Параскевы из с. Белки, у нее пекло что-то под грудями и в сердце, и крутилось в голове, я бачила, как она дома кричала от болей и помогала ей, лечила скипидаром, оттягивала от грудей, она чула, что батюшка Гайдай исцеляет, и кто-то ей посоветовал пойти к батюшке, и она пошла к батюшке. По ее словам, он вычитывал болезнь, кропил водой, давал ей пить свяченую водичку, которая стоит в бутылочке в церкви, и она почувствовала себя легче и поправилась, до этого она лечилась в Одессе у врачей, и никто кроме батюшки ей не помогал.

Кроме того, я знаю, что как-то раз с х. Мариновки привели молодицу, болела она также в середке, кружилась ей голова, она пришла с мужем в церковь. И батюшка стал над ней читать, и она стала ругаться по-матерному, и ее муж стал ругать батюшку за то, что он сделал с его женой, что ругалась, видно, ей было хуже. Потом батюшка упал перед ними на колени с крестом в руках и стал просить у него прощение, и тот, видя, что батюшка просит перед ним прощение, простил ему. Поцеловавшись с батюшкой, стало его жене легче, и они живут сейчас с женой хорошо.

Слухи об исцелении батюшки ходят от одного до другого. Раньше якась чужа жинка болела, потом приехала автомобилем, и батюшка ее исцелил».[28]

Супруга отца Павла, матушка Капиталина была допрошена 12 мая 1929 года. Заданные ей вопросы, касались отца Павла, хозяйства и, главным образом, поездке супругов в Первомайск. Из протокола допроса:

«…Павел Гайдай младше меня на один год, следовательно, ему 38 лет.

…Просфоры я пекла. Иногда на просфоры жертвовали муку. Деньги от продаж просфор поступали мужу П.Гайдаю.

…У меня больное сердце, печень и другие части тела. Лечил меня доктор Григорьев.

…В Первомайск  я с мужем и А.Е.Капакли ехали в гости к одному знакомому – фамилию забыла, получив телеграмму от сестры, мы выехали в Одессу».[29]

Евдокия Махрова, сестра матушки Капиталины, во время допроса 13 мая 1929 года рассказывает немного более подробно: «Капиталина, жена Гайдая – моя сестра. В этом году я приезжала к ней, так как она была больна рожистым воспалением. В Одессе ее лечил доктор Григорьев и делал ей операцию».

История с отправленной телеграммой, так часто упоминаемой во время допросов, становится более запутанной, нежели до этого. Написала ее Вера Савченко, отправил Иван Капакли, а адресовалась она отцу Павлу, пребывающему в это время вместе с церковным старостой Александром Капакли в Первомайске. Причиной же отправки стал вызов священника Гайдая епархиальным архиереем.

Евдокия рассказывает о семье Гайдай: «У Гайдая приемная девочка из Катаржино. Он вообще любит детей, у него бывает и мальчик один из города, мальчика зовут Шурой».[30]

Весь ход следственного дела строится на поиске доказательств вины священнослужителя Павла Гайдая. Скорее всего, достаточно было доказать его вину, тогда и все арестованные по его делу будут признаны виновными за пособничество. Поэтому следователей практически не интересуют иные арестованные по этому делу. И обвиняемой Вере Савченко задаются уже ничего не решающие вопросы, показаний свидетелей достаточно.

Во время допроса монахиня Вера рассказала, что знакома с отцом Павлом уже более трех лет. С того времени, когда он был священником еще в с.Елизаветовка. Просфоры она продавала уже полгода, а деньги отдавала либо священнослужителю или правлению общины. Просфоры пекли у батюшки-матушки, а муку на просфоры покупали или жертвовали. Что ж… И это можно считать признанием вины…

***

Согласно Постановлению Одесского окружного отдела ГПУ от 26 мая 1929 года, по обвинению граждан Гайдай П. И., Гайдай К. Д., Капакли А. Е., Савченко В. А. «в совершении обманных действий под видом чудес и исцелений для извлечения личной выгоды и использования религиозных предрассудков масс   для к.р. агитации, т. е. в преступлении, предусмотренном статьями 54-10 ч. 2 и 110 УК УССР, принимая во внимание, что в процессе следствия подтверждалось лишь инкриминируемое дело в части, касающейся обманных действий для личной выгоды, т. е. в преступлении, предусмотренном ст. 110 УК УССР, а по сему, полагая нецелесообразным возбуждение против вышеуказанных уголовного преследования, постановил: следственное дело № 4495 на граждан Гайдай П. И., Гайдай К. Д. и Савченко В.А., Капакли А. Е. в порядке п. 10 Положения о чрезвычайных сессиях передать Одесскому окружному прокурору на предмет прекращения дела в уголовном порядке».[31]

Одновременно было возбуждено ходатайство перед Особым Совещанием при Коллегии ГПУ УССР о заключении граждан Гайдай П. И., Гайдай К. Д. и Савченко В.А., Капакли А. Е. в концентрационный лагерь сроком на 5 лет, с запрещением пребывать по отбытии заключения на территории УССР.

В своем Заключении от 27 мая 1929 года Старший Помощник Одесского Окружного Прокурора Ярошевский, рассмотрев следственное дело за № 4495, согласился с доводами Одесского окружного отдела ГПУ – и 27 мая 1929 года утвердил постановление о прекращении уголовного преследования в отношении гр.гр. Гайдай П.И., Гайдай К.Д., Капакли А.Е. и Савченко В.А., прекратив следственное дело № 4495. Также он принял решение: «означенное дело вместе с настоящим заключением возвратить в Одесский Окротдел ГПУ для направления в Особое Совещание при Коллегии ГПУ УССР на предмет высылки (примечательно, что первоначально говорилось о заключении вышеуказанных гр. в концентрационный лагерь на Соловецких островах сроком на 5 лет каждого, с воспрещением проживания на территории УССР по отбытии заключения)».[32]

В тот же день, 27 мая 1929 года, комиссия врачей, согласно предложению Окружного отдела ГПУ, произвела медосвидетельствование обвиняемых граждан Гайдай П.И., Гайдай К.Д., Капакли А.Е. на предмет определения возможностей по состоянию их здоровья высылки на Север.

Не смотря на жалобы по состоянию здоровья и диагноз «малокровие» у отца Павла, тахикардии у матушки Капитолины и миокардита у старосты Александра Капакли, согласно врачебному заключению – «это не является препятствием к высылке на Север».

Заключительное постановление от 28 мая 1929 года по обвинению граждан Гайдай П.И., Гайдай К.Д., Капакли А.Е., Савченко В.А в совершении обманных действий под видом чудотворения и исцеления больных, с целью извлечения личной выгоды для наживы, т.е. в преступлении, предусмотренном ст. 110 УК УССР, было составлено тщательно и скрупулезно.

Здесь всплывает еще одна интересная подробность. Становится известным, что отец Павел ранее уже был судим за церковную деятельность и приговорен к 1 году лишения свободы с дальнейшим запретом пребывания в Украине в течение 5 лет после отбытия наказания. Данный приговор был отменен Верховным Судом.[33]

Согласно выписке из Заключительного постановления: «Гайдай П.И, будучи поклонником Иоанна Кронштадского начиная с 1922, как видно по агентурным материалам, всячески добивался получения сана священника, и добившись его, начиная с 1924 года стал совершать у себя дома молебны, акафисты и панихиды.

Получив назначение в с.Елисаветовку, поп Гайдай широко развернул свою деятельность, выдавая себя за святого исцелителя, всячески вымогал у населения деньги для постройки церкви и личных надобностей. Слава Гайдая как чудотворца росла. Вредная деятельность Гайдая была пресечена арестом ГПУ, но освобождение его усилило славу о нем, как чудотворца, и переезд его из Елисаветовки в Капаклиевку сопровождался крестными ходами, пением и поклонением ему.

В Капаклиевке поп Гайдай свою деятельность поставил на широкую ногу, по его инициативе возле церкви был построен новый дом под железной крышей, где помещались больные, приезжающие к нему для исцеления.

В этой деятельности активно помогали Гайдаю жена его Капиталина Гайдай, Савченко Вера, выдававшая себя за монашку и др. не выявленные монашки, которые, ходя по селам, разносили славу о том, что Гайдай исцеляет больных, слепых и калек, чтобы к нему везли больных.

Эта агитация имела успех, и к Гайдаю стали стекаться со всех сторон, даже вне пределов Украины за исцелением. Порою число жаждущих исцеления доходило до того, что не вмещались они во вновь отстроенном доме из старой сторожки, где спали они в повал на сырой земле с заразно больными. Приезжающие привозили с собой продукты и деньги, а некоторые, уезжая, собирали по селам для Гайдая продукты и деньги, вновь возвращались к нему.

Поп Гайдай совершал длительные богослужения, после которых во вновь отстроенной сторожке собирались женщины и распевали церковные псалмы. Не редки были случаи, когда пришедшие женщины уходили из Капаклиевки в соседние села, распевая церковные песни.

Поп Гайдай исцелял больных, собирая их в церкви, отслуживая водосвятный молебен, потом этой водой кропились больные, а тяжелым больным вливалась вода в рот из кувшина по два-три кувшина.

Уподобляясь известному Балтскому Иннокентию, поп Гайдай приказал возле церкви вырыть колодец, так как для своих  чудотворений он тратил большое количество воды. Об этом колодце был распущен слух, что вода исцеляет больных.

Подражая Иннокентию, поп Гайдай для увеличения своего авторитета пугал своих кликуш тем, что он вознесется на небо, и только их мольбы заставили его остаться на земле.

Из числа приезжавших к Гайдаю на исцеление были случаи со смертельными исходами. В лице церковного совета и его активного деятеля Капакли поп Гайдай встретил активного помощника во всех его проделках. При активном содействии Капакли был выстроен вышеуказанный новый дом, Капакли принимал активное участие в рытье колодца. Капакли помог Гайдаю, как староста, присвоить себе доход от просфор, которые выпекала матушка Гайдая из муки, пожертвованной пришедшими кликушами.

Доход от просфор был достаточно велик, так как богослужения совершались часто, и больные питались просфорами и водой из указанного колодца.

Благодаря содействию Капакли, поп Гайдай, дабы прослыть бессребреником,  брал вместо денег у приходящих молящихся свечи, купленные у старосты Капакли в церкви, где позже Гайдай эти свечи обменивал на деньги.

 Когда Гайдай был вызван архиереем в город, то он почему-то, вместо того чтобы явиться на неделю, скрылся совместно с Капакли в Первомайске. Когда архиерей перевел Гайдая из Капаклиевки в Одессу, то Капакли принимал все меры к возвращению Гайдая в Капаклиевку.

Приезжавшие больные, не помещавшиеся в сторожке и новом доме, проживали на квартире у Капакли, по-видимому, не безвозмездно, но точно не установлено.

Опрошенные по данному делу свидетели Коломийцев И.П., Сербов Е.С., Белокопытов Т.Ф., Обертинская Н.П., Ткаченко В.П., Цыбульский И.П., Мачулка В.И. и другие показали, что поп Гайдай занимался исцелением больных путем вливания в рот и кропления священной водой.

Некоторые из указанных свидетелей, как Коломийцев и Будурис, показывают, что поп Гайдай вливал по два-три кувшина воды в рот больным, а т.к. больные сопротивлялись, то больных держали за руки несколько мужчин.

Свидетельница Немирская М.М., Корчагина М.А. показали, что когда они привезли больного ребенка к Гайдаю на излечение, больного по справке врача коклюшем, то через день там и умер. Причем, по показаниям Немирской, какая-то монашка не хотела возвращать трупик ребенка до того, как поп Гайдай не прочтет над ним молитвы.

Свидетели Статкевич Александр Федорович, Волощенко М.А., Волощенко А.А. показали, что Волощенко А.А увезла в Капаклиевку свою туберкулезную дочь, которая, находясь там же, где и остальные больные, истекая кровью, умерла.

Свидетели Василькиоти В.Х. и Косовский О.В. показали, что жена Косовского А.Ф. по настоянию ее брата, будучи туберкулезной больной, поехала на крещение к Гайдаю за исцелением, и Гайдай ее так окропил водой, что возвратясь домой, она простудилась, так как кофта на ней замерзла. Вскоре Косовская А.Ф. умерла.

Свидетель Зеленев Н.И. показал, что поп Гайдай лил в рот воды до тех пор, пока человек не захлебывался. Далее он показал, что те, которые проходили через село Бицилиевку к Гайдаю, возили массу продуктов Гайдаю и денег, собранных по 100-150 рублей.

Иваницкий С.Г. показал, что ближайшей помощницей матушки Гайдая является Савченко Вера, которая торгует просфорами, которые выпекает матушка  Гайдая.

 Свидетель Будурис С.Х. показал, что попу Гайдаю во всех его проделках активно помогал церковный совет во главе с Капакли. Последний способствовал тому, чтобы доход от просфор поступал попу Гайдаю. Просфоры выпекала матушка. Волощенко А. показала, что муку жертвовали приезжавшие. Матушка Гайдая, приезжая в Раздельную, тратила массу денег.

Свидетель Акименко И.Н. показал, что жадность Гайдая доходила до того, что он у монашек отбирал все деньги, которые им жертвовали приходящие.

Обвиняемые Капакли А.Е., Гайдай К.Д. и Савченко В.А. в своих показаниях отрицали криминируемое им.

Гайдай показал, что больные, приезжавшие за исцелением, проживали у Капакли А., что доходы от просфор, выпекаемых матушкой, поступали ему, и что он совершал операции со свечами, получая от молящихся вместо денег свечи, которые передавал Совету, получая взамен деньги. Подтвердил Гадай факт вливания воды в рот, при чем указал, что количество воды вливалось по его усмотрению: слабому – больше, здоровому – меньше.

Подтвердил Гайдай, что он является сторонником Иоанна Кронштадтского, что приезжающие богомольцы привозили ему продукты и деньги.

Акт, составленный Медицинской комиссией, приложен к делу 17 января 1929г., установил, что больные, обнаруженные у Гайдая в сторожке, находились в крайне антисанитарном состоянии и представляли собой очаг заразы».[34]

Предъявленные обвинения гр.гр. Гайдай П.И., Гайдай К.Д., Капакли А.Е. и Савченко В.А. в совершении обманных действий под видом чудес и исцеления больных, с целью извлечения личной выгоды, таким образом были доказаны.

На основании Постановления ВУЦИКа от 6 сентября 1922 года, ЦИКа СССР от 18 ноября 1923 года и Положения ЦИКа СССР от 22 марта 1924 года по админвысылкам, следственное дело за № 4495 было направлено в Особое Совещание при Коллегии ГПУ УССР на предмет заключения вышеуказанных граждан в концентрационный лагерь на Соловецких островах сроком на 5 лет каждого, с воспрещением проживания на территории УССР по отбытии заключения.

Обвиняемые были переведены в Одесский Допр и перечислены за Особым Совещанием при Коллегии ГПУ УССР.

29 июня 1929 года Особым Совещанием при Коллегии ГПУ УССР (выписка из протокола № 51/297) было рассмотрено ходатайство Одесского Окротдела ГПУ за № 4495 об админвысылке: Гайдая Павла Игнатьевича, Гайдай Капиталины Дмитриевны, Капакли Александра Елифтеровича, Савченко Веры Антоновны.

Особым Совещанием было принято постановление возбудить ходатайство перед  Особым Совещанием при ОГПУ о рассмотрении дела заключенных Гайдай П.И., Гайдай К.Д. и Савченко В.А. с вынесением приговора заключения в концлагерь сроком на 3 года. Также было вынесено решение об освобождении Александра Капакли из-под стражи.

Согласно выписке из протокола от 30 августа 1929 года Особого Совещания при Коллегии ОГПУ, был вынесен приговор:

  1. Гайдай Павла Игнатьевича;
  2. Капакли Александра Елифтеровича - выслать через ППО ГПУ в Сибирь на три года, считая срок с 1 мая 1929 года.
  3. Гайдай Капиталину Дмитриевну;
  4. Савченко Веру Антоновну - приговорить к лишению свободы, сроком на шесть месяцев, считая срок с 1 мая 1929 года.[35]

Дело было сдано в архив.

***

В деле также имеется письмо гр. Гайдай Капиталины Димитриевны, проживающей в Турканске, станок Мельничной, на имя Прокурора Московского Губернского Политического Управления гр. Катаньяну. Письмо датировано 17 мая 1932 года: «3 года тому назад, а именно 30 апреля 1929 года, по распоряжению ГПУ был арестован мой муж священник Павел (Игнатович, Гайдай), а затем (спустя 6 месяцев) подвергнут административной высылке в г.Красноярск сроком на три года, с воспрещением пребывания в пограничных округах и шести городах УССР, а затем был препровожден в г.Енисейск и из Енисейска в Турканск, где и поныне находится.

30 апреля сего 1932 года полностью истек вышеуказанный трехлетний срок высылки, назначенный мужу моему.

Суровый и жесткий климат Сибири, вредно действующий на здоровье непривыкших к нему южан, медленно, но верно подтачивает и без того слабый болезненный организм – как мой, так и моего мужа.

В виду всего вышеизложенного и на основании п. «Ж» ст.4 УПК УССР, также ввиду истечения срока ссылки, прошу о полном помиловании моего мужа и разрешении ему проживать или в пределах РСФСР, т.е. в бывшей Центральной России, или же в какой-нибудь другой местности Союза Республик, более или менее благоприятной в климатическом отношении.

О результатах настоящего ходатайства прошу уведомить меня по месту моего жительства: г. Турканск, станок Мельничной».[36]

Срочным и совершенно секретным документом от 13 августа 1932 года № 61 415, отправленным в Ново-Сибирск за подписью пом. Начальника СПО ОГПУ, уведомлялось: «Окончившим срок высылки (в г. Турканск) Гайдай Павлу Игнатьевичу и Капакли Александру Елифтеровичу разрешите свободное проживание»…

Жизнь отца Павла Гайдая стала подвигом, а его память совершается 5 сентября по н. ст., в день его мученической кончины.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Все публикации из цикла «ОДЕССКИЙ МАРТИРОЛОГ».




[1] Архив УСБУ в Одесской области. Дело 8 133-П. Л.д. 29

[2] Там же. Л.д. 85

[3] Там же. Л.д. 86

[4] Там же. Л.д. 82

[5] Там же. Л.д. 87

[6] Там же. Л.д. 88

[7] Там же. Л.д. 4

[8] Там же. Л.д. 91

[9] Там же. Л.д. 92

[10] Там же. Л.д. 89

[11] Там же. Л.д. 90

[12] Там же. Л.д. 1

[13] Там же. Л.д. 78

[14] Там же. Л.д. 79

[15] Там же. Л.д. 96-97

[16] Там же. Л.д. 81

[17] Там же. Л.д. 7

[18] Там же. Л.д. 11

[19] Там же. Л.д. 6

[20] Там же. Л.д. 70

[21] Там же. Л.д. 37

[22] Там же. Л.д.41-42

[23] Там же. Л.д. 34

[24] Там же. Л.д. 5

[25] Там же. Л.д. 71

[26] Там же. Л.д. 14-16

[27] Там же. Л.д. 46

[28] Там же. Л.д. 61

[29] Там же. Л.д. 82

[30] Там же. Л.д. 93

[31] Там же. Л.д. 113

[32] Л.д. 119

[33] Л.д. 114

[34] Там же. Л.д. 114-117

[35] Там же. Л.д. 129

[36] Л.д. 126

Одесский мартиролог
расстрелы священников
террор
репрессии против Церкви
террор 1937 года

Ми оголошуємо благодійну передплату. Допомогти можна, перераховуючи щомісяця необтяжливу для вас суму на:

  • Карту «Приватбанку»
  • Webmoney — R504238699969, U862362436965, Z274044801400
10987

1

Коментарі

Всі нові коментарі будуть відображені після проходження обов’язкової процедури модерації

Стою на месте разрушенного

протоиерей Андрей|
Стою на месте разрушенного храма в с.Капаклиево...горы разбитого камня,поросший бурьяном. Тут и там из-под глыб,бывших некогда храмовыми стенами,пробиваются молодые деревья, дающие путнику,молящемуся на этом святом месте, хоть какую-то мало-мальскую тень.. Отслужил краткий молебен священномученику Павлу Гайдаю, который был настоятелем общины в с.Капаклиево.И в молчаливом раздумии брожу по развалинам ,обходя угадывающиеся контуры храма...вот здесь был вход...а здесь стоял центральный аналой с храмовой или праздничной иконой, на стенах висели образа или была роспись,а передо мной возвышался некогда иконостас....Немного погодя, вхожу в Алтарь...Теперь для этого нужно маневрировать среди разбитых глыб.. Ориентируясь по фундаменту и остаткам стен определяю где стоял Святой Престол."Господи, что ж мы все натворили..",- мысль в голове стучит тяжким молотом - "прости нас,Отче..." С неподдельным трепетом становлюсь на место перед Престолом и мысленно переношусь на столетие назад.... Переполненный храм,где высокий иерей с длинными власами и бородой совершает Божественную Евхаристию. Поет церковный хор, и несколько десятков человек с горячей любовью обращены своими молитвами ко Господу. А сколько слышали молитв эти стены! Сколько слез пролилось на этом месте! слез горя, слез радости..Вот именно здесь крестили,венчали ,отпевали...Именно здесь Божий иерей Павел молился о болящих и его молитва была угодна Господу,этому свидетельства - многие исцеления и помощь,которую давал Господь людям. теперь же здесь лишь развалины...гора битого камня. Но,если прислушаться,то можно услышать,что ветер ,играющий твоими волосами,колыхающий траву и молодые деревья, доносит из прошлого ,сквозь целый век, звуки церковного хора,в которых узнаешь песнопения Херувимской...и невольно подпеваешь,опустившись на колени.

Додати коментар