Логотип "Православіє в Україні"
Отримування розсилки на e-mail

Вы здесь

Епископ Фастовский Дамиан: «Падать нужно лицом вниз, к ногам распятого Христа. И вставать, опираясь на Его Крест»

Версия для печатиВерсия для печати
15 жовтня 2014 | Інтерв’ю

В гостях у портала «Православие в Украине» побывал епископ Фастовский Дамиан. Владыка ― человек известный: множество дел, характеризующих его, изложено на сайте Введенского монастыря, постоянно ставим новости о деятельности возглавляемой им общины мы у себя на сайте.

Да и сухие данные из биографии говорят о многом: один из первых пострижеников возрожденной Киево-Печерской Лавры, восстановитель заброшенного некрополя; возродил киевский Введенский монастырь, создал новый в селе Томашевка под Киевом…

Но во время рассказа владыки о себе, своем пути — «с Богом по жизни», открылись интересные факты о нем самом, о важных людях в его судьбе, о монастырской святыне ― иконе Божьей Матери «Призри на смирение».

Об этом и многом другом читайте в интервью с епископом Дамианом ко дню его тезоименитства — 18 октября.

 

«Лавра небеси подобна»

— Ваше Преосвященство, какая у Вас была семья, кто Ваши родители и есть ли в роду священники?

— Родился я в Одессе, в семье рабочих. Священников в роду нет. Нас у родителей было три сына. Так и жили.

— А вера?

— Православие было всегда: наши бабушки и прабабушки, дедушки и прадедушки ― все были верующими. А нам из уст в уста всё передавали.

— Какой тогда была Одесса, в христианском отношении?

— Одесса всегда была православной. Я рос при митрополите Сергии, тогда он был управделами всей Русской Церкви (владыка Сергий (Петров) ― ред.). В Одессе очень почитаем Касперовский образ Богородицы, каждую пятницу читался акафист. Владыка его очень часто служил. И все одесситы старались обязательно быть на акафисте. Потому для меня Одесса была православной, я её другой не знал.

— В какой храм Вы ходили?

— Вначале мы ходили в Троицкий храм, что на Екатерининской. А потом я познакомился с дочерью отца Ионы Атаманского (ныне канонизированного Православной Церковью ― ред.), которая в те годы больше ходила в Успенский кафедральный собор, поскольку Преображенского еще не было.

Ей было почти 90 лет, и ее нужно было провожать. Так с ней я стал ходить в Успенский кафедральный собор.

А вот когда я пришел из армии, меня попросили быть пономарем в церкви на Слободке (есть такой район в Одессе, по-старому ― Слободка-Романовка). Попросили временно, но это «временно» продлилось 7 лет.

Для Одессы столько лет пробыть пономарем ― это был нонсенс…

У меня был очень хороший настоятель — отец Григорий. Он еще жив, недавно отпраздновал 85-летие. Вот оттуда я и поступил в семинарию, отец Григорий давал мне рекомендацию. И когда я уже был в 3-м классе семинарии, меня перевели в Киево-Печерскую Лавру.

— В Лавре Вы были самым первым пострижеником?

— Да, это так.

— А какой тогда была Лавра?

— Какой была… Лучше этого не вспоминать. То, что сейчас видишь, это несравнимо с тогдашней реальностью.

Расскажу такой маленький нюанс. Мы жили в 50-м корпусе, а окно у нас закрывалось одеялом и подушкой, потому что все стекла были выбиты.

Потом приехал митрополит Филарет, посмотрел на это все и сказал, что такие условия невыносимы. Дал распоряжение — и 50-й корпус закрыли на ремонт, а нас переселили туда, где сейчас магазин митрополии. А после ремонта вернули в кельи, и мы стали жить в нормальных условиях.

— Что вообще могло подвигнуть молодых людей в годы воинствующего атеизма прийти на разрушенное место, остаться и терпеть это все? Ведь каждый человек ищет там, где ему было бы лучше…

— Знаете, лучше там, где есть Бог. Если ты чувствуешь, что есть Бог, то пусть даже здесь вообще ничего бы не было из земных удобств...

Кроме того, о Киево-Печерской Лавре я слышал еще от прабабушки ― схимонахини Пелагии. Она жила у моей тети, в Одессе.

Именно из ее рассказов я узнал о Лавре. О красоте, о том, как благолепно пел хор, о лаврской «Херувимской». Она говорила много и так живо, и выражение «Лавра небеси подобна» повторяла постоянно! Рассказывала о могилах, о том, что в Лавре похоронено очень много праведников. «Идешь, ― говорила она, ― и прямо на дороге эти все могилы…»

И то, что я увидел, когда приехал сюда, было очень страшно! Я смотрел и не понимал, почему её рассказ не совпадает с тем, что я сейчас вижу? Потом, когда я уже пожил в монастыре, мне рассказали, как все уничтожалось и приходило в упадок.

От отца Елевферия (архимандрит Елевферий (Диденко), наместник Киево-Печерской Лавры в 1989-1992 гг. ― ред.) я получил благословение приводить в порядок лаврское кладбище и могилы. Тогда мы восстановили могилы Столыпина, Абашидзе ― это были одни из первых восстановленных захоронений.

Тогда же здесь я встретил прекрасного учителя, киевоведа ― Людмилу Андреевну Проценко. Мы с ней познакомились и много лет дружили. Она дала множество информации! Вместе с ней мы выпустили книгу о лаврских некрополях «И до небес рукой подать». Еще она мечтала издать книгу о некрополе Успенского собора и верхней территории. Но этим планам, к сожалению, не суждено было сбыться…

Окончательное решение стать монахом пришло… в армии

— Как пришло Вам решение о монашестве? Все-таки Одесса — курортный город. Море, романтика…

— Да какая романтика?! Настолько к нему привыкаешь, к морю… Ну, море и море.

— Может быть, у Вас были какие-то примеры монашества, почему вы решили принять постриг?

— Как-то всегда нравился путь служения Богу. И очень много для этого сделала наша прабабушка — схимонахиня Пелагия. Она умерла в великой схиме. Как я говорил, она жила у моей тети дома. И очень часто я с ней читал монашеское правило. Я до сих пор читаю монашеские правила так, как меня научила моя прабабушка.

— Монахиней какого монастыря она была?

— Еще молодой она пришла в 1905 году в монастырь святого праведного Иоанна Кронштадтского, что на реке Карповке (Свято-Иоанновский монастырь, Санкт-Петербург ― ред.). Три года там жила и знала великого батюшку. Потом нам о нем рассказывала.

Во святом углу у нее стояло три фотографии ― государя императора, Патриарха Тихона и отца Иоанна Кронштадтского. И она говорила: «Сколько будешь жить, знай, что это ― святые люди».

— Еще до их канонизации?

— Конечно! О канонизации тогда еще никто и не думал! Ведь советское время было, никто даже не мечтал, что тысячелетие Крещения Руси будет так праздноваться!

— А как Ваша прабабушка попала к Вашей тете? Монастырь закрыли?

— Монастырь закрыли в 1927 г., и она попала… на 37 лет в тюрьму. Прошла лагеря, тюрьмы, Беломор-Балтийский канал… И до 1961 г. ей не разрешали жить на европейской территории страны, жила в Казахстане. А во время большой реабилитации ей дали возможность переселиться на европейскую территорию. Сначала она жила в селе, а потом, когда очень постарела, и в селе стало тяжело, жила у тети в Одессе, в городской квартире. Там, у тети, она и умерла.

— Так у Вас, можно сказать, в семье богатые монашеские традиции!

— Богатые ― это когда 100 человек монахов… Просто бабушка, говоря мирским языком, «очень любила свое дело». У нее с собой были все книги.

Я пономарил в храме, что запрещалось в советское время — нужно было обязательно работать на гражданской работе. Поэтому я старался устроиться на такую работу, чтоб можно было совмещать с пономарством. Самые удобные профессии — когда работаешь через день, а в воскресенье можешь идти на службу. Например, почтальон, работник в киоске «Союзпечати»... Вот такие работы я и находил себе.

И когда я день работал, день ― нет, бабушка была самым счастливым человеком! Всё правило читал я, а она показывала, что читать и как: утренние молитвы, полунощница, затем утреня.

Читали обязательно всё полностью: шестопсалмие, две кафизмы, все каноны, которые были у нас под руками, все часы… И только после часов мы могли есть просфору и пить святую воду.

А теперь утренние молитвы никто не читает и просфору никто не ест! Встал, схватился и сразу пошел завтракать. Всё почему-то пропадает в нашей жизни…

— Как думаете, почему?

— Наверное, люди перестали видеть Бога. Не видят Бога, а видят только начальство.

А нас настолько научили видеть Его, понимать, что Он есть рядом и всегда перед тобой, что просто-напросто нельзя было поступать по-другому…

…Иногда, когда было мало канонов, мы читали еще обедницу. Но, как правило, Евангелие и Апостол.

Ну, а когда уже все прочитано, занимаешься своими делами, а бабушка читает Псалтырь и кафизмы.

Потом начинался вечер: 9-й час, вечерня, повечерие. Если не было возможности выполнить всё правило, то читали только повечерие с канонами, акафисты (сколько положено), молитвы на сон грядущим и… спать.

— Современному человеку тяжело представить себе такое количество молитв! С одной стороны, это радостно, хотелось бы так жить. А с другой, кажется, что праздно проводить целый день в молитве…

— Ну почему целый день? Около 3-3,5 часов это занимало с утра. Вечером чуть поменьше.

— Слава Богу, это хоть немного начало возвращаться в нашу жизнь…

— А как иначе? Даже в память о таком великом человеке, который был в моей жизни, по-другому теперь не могу жить. Вот и представьте себе: ты с бабушкой читал правило, слушал рассказы о Лавре, а теперь должен завести семью! Жена, дети… Совсем другие акценты! Как-то трудно я себе это представлял.

— У вас удивительно гармоничное восприятие жизни! И совсем не было колебаний, какой путь избрать?

— Никаких колебаний не было, никаких. Как ни странно. Многие удивляются, но окончательное решение ко мне пришло, когда я пошел в армию. Там я понял, что монастырь — это то, что нужно искать в жизни.

— А почему в армии?

— Мне всё нравилось — порядок, дисциплина, всё вовремя, распланировано. А когда-то бабушка рассказывала, что в монастыре также: позвонили в колокол — обед, позвонили – на службу. Ну и в армии смотрю ― очень похоже: сказал прапорщик — пошел, сделал, сказал игумен — пошел, сделал. Я проводил такие параллели в жизни. Хоть, конечно, армия не монастырь, это ясно. Но именно там я и принял окончательное решение.

Когда пришел из армии, в монастырь было трудно поступить. Это сейчас достаточно желания, а в советское время нужно было поступить в семинарию, пройти через уполномоченного, несколько раз побеседовать с ним, и только потом он примет решение, можешь ты поселиться в монастыре или нет.

В монастыре остаются «камни»

— Помните 1992-й год, когда Вы пришли во Введенский? В каком он был состоянии, с чего вообще начинали возрождение?

— Мы пришли гораздо раньше 1992-го, еще при владыке Филарете (Денисенко ― ред.), но он почему-то запрещал там служить Литургию. И молебны мы служили тоже очень редко.

В храме тогда был актовый зал, стояла огромная сцена, рядом располагались коммерческие структуры. Но в 1992 году нам разрешили служить Божественную литургию.

Это было 15 июня 1992 года, в День Святого Духа. Потом мы узнали, что это был пророческий день — день иерейской хиротонии Блаженнейшего Митрополита Владимира. Так Промысел показал и нового Блаженнейшего, и новое открытие нашей обители.

С тех пор нам разрешили служить по воскресеньям. Я приходил из Лавры с сумкой, в которой были антиминс, чаша, просфоры… Мы это раскладывали, служили, затем всё складывали и шли обратно.

Так продолжалось очень долго ― в каждое воскресенье и в праздники. Постепенно собралась очень хорошая община, и у нас стало по 3-4 службы в неделю. Тем структурам, которые в то время там размещались, это перестало нравиться, и они решили нам отдать ключи от храма. Потом нам стало тяжело носить сумки, и мы стали их просить дать ключ от соседней комнатки, где можно было что-то оставить.

А потом пришел Блаженнейший, вошел в курс дела, и нам передали часть здания.

В 1996 году был зарегистрирован монастырь. В 1997-м состоялась передача корпусов. Сначала Премьер-министр В.Пустовойтенко передал нам часть помещений, которые тоже пришлось отвоевывать. А вторую часть корпусов нам уже возвращал А.Кинах. Так монастырь и стал действовать.

— Когда и что Вы впервые узнали о Введенском монастыре?

— О Введенском я узнал, будучи в Лавре, от людей, которые жили в Киеве и знали многое о монастырях. О Введенском говорил наш наместник, отец Ионафан, нынешний митрополит (Тульчинский и Брацлавский ― ред.) Говорил, что существует монастырь. Что были планы создавать медицинский духовный центр. Но потом эти все мечты не сбылись.

— Что сейчас есть в ведении Введенского монастыря?

— Два корпуса и храм. Территория небольшая. А вот до закрытия в 1932 году составляла целый квартал! А рядом был огромный сад.

— Как формировалась братия, кто к Вам приходил?

— Разные люди приходили. На этот счет есть очень хорошая молдавская пословица: «Вода течет, а камни остаются». Так что вода как текла, так и сейчас течет, а приходят камни, и они остаются. Камень есть камень, он себе лег и занимается своей работой. Вода вокруг него только течет и делает его гладким и ровным, чтобы не было никаких углов, чтобы ему ни с кем не конфликтовать. А вода уходит.

— Сколько сейчас братии?

— Сейчас у нас два монастыря. Нам было очень тесно, но территорию в центре Киева не отдавали. Вокруг асфальт, высотные дома. А хотелось, чтобы монахи чувствовали себя монахами — так, чтобы природа рядом, дерево…

Мы очень долго искали себе скит, нам предоставляли множество вариантов. Остановились на Томашевской усадьбе. Теперь у нас братия разделена на две части: по 8 человек в Томашевке и во Введенском.

— Про Томашевку говорят, что там красота неимоверная…

— Кто приезжает, говорит, что красота. А мы так к ней привыкли, что нам кажется все обычным.

О чудотворной иконе Божьей Матери «Призри на смирение»

— Тогда вопрос о другой красоте. У Вас в обители прославилась чудесами икона Богородицы «Призри на смирение». Возле нее ощущается совершенно реальное действие благодати! Как у Вас произошло знакомство с этим чудотворным образом Божией Матери, и как Вы помните время, когда он прославился?

— По началу иконы у нас не было. Она находилась во Фроловском монастыре у матушки Феодоры, ей ее передал владелец иконы. Матушка хранила святыню почти 55 лет, но по завещанию должна была вернуть во Введенский монастырь. И в 1992 году, перед праздником великомученика Димитрия Солунского, когда нам как раз отдали нижний храм, привезли этот образ.

1 августа 1993 г. мы обнаружили отпечаток лика Богородицы на стекле.

— Какова история с отпечатком, были ли сомнения?

— Сомнений было много со стороны и скептиков, и светских властей.

Но когда ты ежедневно живешь в сплошных чудесах, то очередное чудо приходит как бы само собой. И если ты сам начнешь как-то особенно говорить об этом, то люди могут отнестись по-разному. Нужно, чтобы вначале подтвердили другие, так сказать, засвидетельствовали факт.

Первым делом мы известили Блаженнейшего, он благословил подождать. Но сказал: «Пусть проведут исследования, только икону и стекло из монастыря не отдавайте». Есть фильм «Киевское чудо», где показано, как исследовали образ. Потом состоялся круглый стол, где все подтвердили факт чуда.

— Часто скептики приводят разные аргументы. Говорят, что процесс отпечатывания краски на стекле — нормальный и естественный…

— Да, я сам видел картину, которая отпечаталась на стекле. Там был изображен лес. Но «отпечатался» он так, что даже кусок картины прилип, пришлось его оторвать. Испортили старый, хороший холст… В этом отпечатке нельзя отличить, лес это или не лес, просто сплошное пятно ― и всё.

— Вас до сих пор просят подтвердить это чудо или сейчас уже нет? Что Вы отвечаете людям на их сомнения?

— Знаете, я всегда им рассказываю случай одного профессора Московской духовной академии. Он ехал в поезде, где попутчики стали ему говорить, что Бога нет, провоцировали доказать, что Бог есть — как обычно это было в советское время.

Он выслушал этих людей, а потом сказал: «Я вам предлагаю пожить одну неделю жизнью православного христианина, и вы поймете, что Бог есть».

Кто не верит, что это чудо, обратись, помолись, пообщайся напрямую ― и сам все поймешь.

— Какие чудеса самые яркие?

— Они все яркие! Буквально до последнего времени чудес было очень много. Особенно, когда икона путешествовала.

Вот, например, в Овруче. Икону несли через город, и под ней шел мужчина с парализованной рукой. Потом больной рукой нес икону, а потом уже и забыл, что рука у него болит. Исцелился тут же.

Когда икона была в Вольнянске (Запорожская обл.), прозрела слепая женщина. Это произошло на наших глазах.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Было явление иконы на воде, когда тонула девочка.

История такая. Мать девочки была большой почитательницей нашей иконы. Она работала проводницей, и когда приезжала в Киев, обязательно шла к иконе. И как-то они поехали с дочкой на реку, плыли на лодке к берегу. В соседней лодке мужчина ловил рыбу. И вот они плывут, до берега остается маленькое расстояние, и девочка говорит маме: «Я уже прыгну и пойду». Она как прыгнула, так только пузыри и пошли... А мужчина спрашивает: «Девочка умеет плавать?» — «Нет». — «Так здесь огромная яма, ― говорит он. — Как вы пустили ребенка?»

Мать стала в лодке, замерла и не знала, что говорить и делать. Первое, что пришло в голову, — икона Богородицы «Призри на смирение». «Я к ней воззвала от всего сердца, ― вспоминала та женщина. ― Поняла, что просто теряю ребенка. Как вдруг вижу: на воде появилось отображение Божьей Матери — точно, как рядом с иконой. И в какие-то доли секунды выныривает мой ребенок».

И когда она спросила дочь, как та вынырнула, девочка сказала: «Ты меня позвала». Она услышала мамин голос, и будто кто-то потянул ее вверх. Когда женщина рассказывала нам о чудесном спасении дочери, то всегда со слезами на глазах.

Чудес происходит очень много. Видите, сколько всего на иконе. Люди делают подношения не от того, что у них много денег, а от того, что благодарны.

— Часто православных христиан упрекают в том, что они поклоняются чудотворным иконам за их чудеса. Что можно ответить этим людям?

— Это что получается, за добро нельзя благодарить?

Если нас Господь учит, что мы должны врагам прощать и любить их, то как же не благодарить за добро? Как мы будем молиться Богу? От Него каждый день происходит добро. Тогда и молиться не нужно, получается… И так потихоньку дойдем до протестантизма, если будем так рассуждать. Думаю, подобное говорят люди вообще нецерковные.

— У Вашего монастыря есть сайт. Расскажите о других проектах, которыми занимается обитель?

— Если говорить об окормлении, то у нас есть детский дом, который мы опекаем, принимаем участие в его мероприятиях. Также в орбите нашей деятельности ― два дома престарелых. Вот в одном крышу помогли перекрыть. Ведь идет зима, нужно, чтобы людям не капало на голову.

— Мы знаем о вашей замечательной традиции крестного хода в Ризоположенский монастырь. Как возникла эта идея?

— Были мечты как-то сплотить людей, чтобы они почувствовали себя единой семьей. Это получается, но, правда, только на время крестного хода. Люди не ссорятся, друг другу помогают, переживают за тех, кто отстает. Но почему-то когда крестный ход заканчивается, все становятся теми, кем были до этого.

Наверное, немного пропадает вера.

А еще крестный ход ― единственное время, когда чудотворная икона находится в нашем скиту. Её несут туда крестным ходом, и пребывает она там с 13 июля до 18-го. 18 июля ― престольный праздник домовой церкви во имя святой Елизаветы Федоровны. Икона бывает там на праздник Положения честной ризы Пресвятой Богородицы и аж до 18 июля.

«Прийти в Царство Божие так, чтоб и не заметить, как туда попасть»

— Какие верующие на столичном приходе в центре Киева?

— Община у нас очень хорошая. Хоть люди совершенно разные. Сохранилась еще наша община, которая продолжает составлять костяк верующих, но и много новых людей вливается в нашу семью.

Вот как раз 16 сентября — самый печальный день истории нашей обители. В этот день в 1960 г. матушку Димитру выносили из храма. Открыли ее склеп и перезахоронили на городском кладбище, а наш храм закрывали. В этот день мы всегда постились очень строго, у нас было сухоядение. Только если была суббота или воскресенье, то разрешалось маслице… Мы просили Бога, чтобы такое больше никогда не повторялось.

Когда обрели мощи матушки, когда она «пришла» обратно, все равно продолжали в этот день поститься — вплоть до дня ее канонизации. А уже когда матушку канонизировали, состоялось ее прославление, то Блаженнейший сказал: «У вас теперь Пасха. Можете этот день так строго не соблюдать, сделайте его более торжественным».

Теперь 16 сентября у нас — «Пасхальная» служба. Праздничный обед. Даже если выпадает среда или пятница, всегда бывает с рыбой.

— Что лично Вас поражает в матушке Димитре?

— Самое главное ― это ее послушание духовнику, митрополиту Исидору. Религиозная женская Введенская община — это было первое детище митрополита Исидора. После этой он еще создал в России 37 таких женских религиозных общин.

Он был сиротой, отец умер очень рано. Его мать усердно молилась Божьей Матери перед иконой «Боголюбская», которая у нас сейчас есть в храме, и просила, чтобы Царица Небесная не оставила ее детей без присмотра. И Царица Небесная настолько вняла молитве его матери, что он стал всероссийским иерархом. Он был главой сначала Киевской Митрополии, а затем был избран в Петербург и был главой всей Церкви. Управлял Петербургской кафедрой и всей Русской Церковью.

Христос был послушен Богу-Отцу, спас все человечество на Голгофе, матушка была послушна митрополиту Исидору, благодаря этому произошла община — вот это больше всего поражает. Ну, и, конечно, ее стремление к созиданию.

— Вы — епископ, который сам всем раздает послушания. Кому послушны Вы?

— Я послушен Митрополиту Киевскому.

— Это сложное послушание?

— Когда человек имеет послушание, это несложно. Когда-то прабабушка сказала: «Усердствуй. Потому что земная служба подобна небесной. И если ты будешь себя здесь подобающе вести, то придешь в Царство Божие так, что даже не заметишь, как туда попадешь».

А если вести себя так, как многие сейчас ведут, то, понятно, что человеку нужно будет 100 таблеток перед смертью, две скорые помощи, капельницы… Он будет бояться туда вступить, потому что у него нет послушания, что нужно оставить этот мир и перейти туда.

«Послушание» — это такое широкое слово, если подумать об этом глубже. Это целая богословская тема. Христос — это тот же самый Бог-Отец, это же не разные лица, Троица единосущна. Так Он Сам в Себе имел послушание. Трудно, конечно, это представить, но об этом стоит подумать.

«Падай к распятому Христу и вставай, опираясь на крест»

— Какие Вы видите сейчас главные духовные беды верующих людей?

— Самая главная беда в том, что у нас очень мало верующих людей. Как по мне, то люди делятся на две части — знающие Бога и верующие Богу. Так вот теперь больше 90% — знающие Бога. Эти люди знают, что Он есть. Но ничего не делают из того, что Он говорит. И число тех, кто верит в Него, исполняет все Его заповеди, или хотя бы старается, сокращается.

— Почему так?

— Наверное, сегодняшние люди слишком увлеклись духом времени… И они не верят, что Он есть, что Он Творец, Создатель, Искупитель, что Он наш Освятитель.

— Владыка, Вам задаешь вопрос, а Вы отвечаете так запросто, что думаешь, как вообще мог такой вопрос прийти в голову? У Вас есть ответы на все вопросы. Скажите нашим читателям какое-то напутствие, которое действительно помогло бы нам исправлять свою жизнь. Потому что мы и молимся мало, и слушаемся плохо…

— Чтобы исправлять свою жизнь, нужно сперва поверить.

— Так вроде мы все верим.

— Вот вы мне уже и ответили на вопрос: «ВРОДЕ бы все верим». А нужно не «вроде», а верить.

Заповеди блаженства — 9 ступеней. Есть три великие ступени: вера, надежда и любовь. Достигнешь настоящей веры, надежда и любовь придут — как по эскалатору поедешь. Но очень трудно стать на первую ступень веры. А нужно просто поверить.

Как сказал Христос в Евангелии: «Поверьте, как дети». Вот они запросто верят. А у нас нужно все перепроверить, перепосмотреть... Самая лучшая лаборатория, в которой можно проверить все, — это лаборатория нашего сердца. Но туда нужно положить разные-преразные реактивы — они-то и есть наша вера.

Нужно начать верить по-настоящему, просто, а не задаваться вопросом, почему тот ездит на «лексусе», а тот на «мерседесе», а вот этот ходит в таких туфлях с такой подошвой… Какая мне разница! Господь сказал апостолу Петру в Евангелии: «Что тебе до него, ТЫ за Мной иди». Как ты идешь за Христом, как ты ступаешь за ним — шаг в шаг, или Он тебя на руках постоянно несет? Так что все зависит от веры.

Самое первое, что должно быть, — настоящая, детская вера. Только детская не умом, а незлобием, чистотой детской, без всяких лукавств.

А наши верующие привыкли богословствовать, читать «великие» книжки. Мы их не читали, у нас не было таких книжек. Мы воспитывались на рассказах людей. У нас были прекрасные учителя — бабушки в беленьких косыночках, которые ходили в церковь. Они, наши прабабушки, прадедушки, получили веру чистую и нам ее таковой передавали.

А теперь кому ее передашь, чистую? Все люди пришли со стороны. Хорошо сказал оптинский старец Анатолий: «Гнилой мир дает гнилых монахов». Так же теперь гнилой мир дает нам гнилых верующих.

В советское время на 1 мая храм был закрыт. Но я не представлял себе, как я не буду в воскресенье на Литургии! Через боковую дверь попадаешь в храм, и до начала парада уже нужно закончить службу…

А у нас сегодня некоторые верующие: «Ой, простите, проспала». Как ты могла проспать? Так ты веришь в Творца и Создателя? Такая твоя вера!?

«Ой, простите, забыла, что сегодня среда, съела шоколадную конфетку, забыла, что пятница, съела пирожок с творогом». Как ты могла забыть, что сегодня пятница? С чем ты проснулась: с головной болью или повышенным давлением, что даже не знала, в какой день ты встала? Я когда просыпаюсь, четко знаю, какой день.

Может быть, когда придет старость, и я буду забывать. Но как это я буду кушать пирожок с творогом, если сегодня пятница?..

Вот это наша вера, так мы верим.

Господь сказал в Евангелии: «В малом будешь верен, над многим тебя поставлю». А это и есть малое, с которого всё начинается. Мелочь — съел конфетку в пятницу, мелочь — не пошел на службу в воскресенье…

Кто не научится петь Пасху на земле, тот никогда не будет петь ее на небе! Нас с детства научили, что воскресенье — Христов день, и если ты в субботу не споешь в церкви «Воскресение Христово видевше…», на небе ты никогда не споешь.

Но многие как думают — «Ладно, я сегодня спою. А завтра не спою, а через два дня снова не спою, пригласили в гости, в ресторан пошел». Какие гости, какой ресторан? Сегодня ты должен стоять перед лицом Творца своего!

— На самом деле, то, что Вы говорите, это камертон. Ведь именно так и должно быть, но не всегда получается.

— Все святые отцы пишут: нельзя стоять и топтаться на месте, нужно постоянно двигаться. И когда ты начинаешь по чуть-чуть нарушать, то делаешь шаг назад или топчешься на месте.

Сейчас все хотят богословствовать, пропали простые истины. Нам когда-то говорили, что человеку свойственно падать, природа у нас греховная. Но как нужно падать? Падать нужно лицом вниз. То есть, ты падаешь к ногам распятого Христа и можешь взяться и встать, опираясь на Его Крест, то есть, осознавая свою греховность. Но многие падают назад, навзничь, а так очень трудно встать.

Понятно, что мы люди все физически развитые, ходим на плавание… Поклоны не делаем, но на плаванье ходим. Мы не постимся, но соблюдаем диету, голодаем в четверг почему-то, а не в среду и пятницу. Дух времени захватывает человека, пропадает вера, чистота, и мы, получается, знаем о Боге, но не верим Ему.

Верующий человек верит каждому Его слову, исполняет все, что Он сказал. Потому что Он мой хозяин, мой Творец, моя Жизнь — я должен выполнять все, что Он говорит.

А если я знаю, что Он есть, но… вдруг это не мой Бог? И зачем мне это делать? В конечном итоге так и получается, что это не мой Бог. Я не делаю все, что Он сказал, живу совсем по-другому, не так, как меня учит мой Бог. А мой бог — мое «я», мой идол…

Вроде и ходит, вроде и молится, вроде что-то делает… Все «вроде». И получается, все не имеет значения. Три воскресения человек пропустил, не принял участия в воскресной Евхаристии, даже без причастия, просто присутствуя на ней, Духом Святым этот человек отлучается от Церкви. Все его действия неправомочны, ему нужно вернуться в Церковь только через таинство исповеди. Но только исповеди настоящей, с изменением себя. А не так, что пришел, исповедался, чтобы опять начать все сначала.

Тогда это не исповедь, а просто объявление грехов. Ты объявил, что ты это сделал, но не покаялся, не изменился, не прекратил, а продолжаешь дальше. И через какое-то время опять придешь, объявишь грех. Но ты снова не изменишься и будешь делать все сначала…

Вот это наша вера, так наши верующие превращаются в совершенно неверующих людей. Человек не может найти, кто он есть в этой жизни. И страшно от того, что дух времени очень портит человека.

— Владыка, мы благодарим Вас за беседу и отдельно за наставления. Есть, над чем думать, есть, над чем работать. Благословите!

Беседу вели Юлия Коминко и Виктория Кочубей

ДАМІАН (Давидов), єпископ Фастівський, вікарій Київської Митрополії
Введенський чоловічий монастир (Київська єпархія)
Икона Божией Матери «Призри на смирение»

Ми оголошуємо благодійну передплату. Допомогти можна, перераховуючи щомісяця необтяжливу для вас суму на:

  • Карту «Приватбанку»
  • Webmoney — R504238699969, U862362436965, Z274044801400
19033

0

Коментарі

Всі нові коментарі будуть відображені після проходження обов’язкової процедури модерації

Додати коментар